Содрогаясь всем телом, он отшатнулся, выпучив глаза. Прижатые к Камню ладони болели, руки и плечи ломило, они тряслись; желудок готов был вывернуться наизнанку от ощущения покрывающей юношу грязи, а голова… Ранд силился успокоить дыхание. Такого прежде не случалось. Когда пустота пропадала, то словно лопался проколотый пузырь, она просто исчезала, в один миг. И никогда не разбивалась, как стекло. Голова будто онемела, словно тысячу порезов нанесли так быстро, что боль еще не успела явиться. Но каждая царапина ощущалась настолько реальной, как будто сделанная ножом. Он провел рукой по виску и удивился, не увидев крови на пальцах.
А Хурин все так же стоял и наблюдал за ним, по-прежнему уверенный. Более того, к этой минуте нюхач выглядел еще увереннее. Лорд Ранд что-то делает. То, что лордам и полагается. Они защищают и страну, и народ своими телами и жизнями, а когда что-то неладно, они все исправят и проследят, дабы восторжествовала справедливость и свершилось правосудие. Пока Ранд что-то делает — не важно, что именно, но делает, — Хурин не утратит уверенности, что в итоге все будет хорошо. Как и полагается быть, когда за дело берутся лорды.
Лойал же смотрел совсем иначе, взгляд у него был нахмуренный и слегка озадаченный, но глаз от Ранда он тоже не отрывал. Ранду стало интересно, о чем же думает сейчас огир.
— Попробовать стоило, — сообщил Ранд спутникам. То противное ощущение протухшего масла в голове («Свет, это же внутри меня! Не хочу, чтобы это было у меня внутри!») медленно ослабевало, но тошнота пока не проходила. — Я еще попробую, через пару минут.
Ранд надеялся, что голос его звучит уверенно. У него не было ни малейшего представления, как действуют эти Камни, — в случае если вдруг его действия имеют шанс на успех. «Может, есть правила, как с ними обращаться. Может, нужно сделать нечто особенное. Свет, может, один и тот же Камень нельзя использовать дважды подряд или…» Он оборвал эти свои мысли. Ни к чему хорошему размышления в таком направлении не приведут. Нужно что-то делать. Глядя на Лойала и Хурина, Ранд решил, что знает теперь, что имел в виду Лан, когда говорил о долге, который давит, будто гора.
— Милорд, я думаю… — Хурин умолк на полуслове, выглядя смущенным. — Милорд, может быть, если мы найдем друзей Темного, то сумеем заставить одного из них рассказать, как вернуться.
— Я готов спросить друга Темного, а то и самого Темного, если буду знать, что получу правдивый ответ, — сказал Ранд. — Но здесь только мы. Только мы трое. — «Только я. Единственный, кто обязан это сделать, — я».