— Наверное, опасается того, что вы с Шириам тут предлагаете. — Отказавшись от борьбы со спутавшимися на ветру прядями, Суан бросила гребень на стол. Нельзя же стоять тут, расчесывая волосы, и думать, что они станут прислушиваться к ее словам. Ладно, пусть волосы остаются в беспорядке, придется с этим смириться. — Ее охраняют, Мирелле. И охраняют сестры. И просто так они Эгвейн не отдадут. Если мы попытаемся ее вызволить, то Айз Седай умрут от руки Айз Седай, это верно так же, как щуки-серебрянки икру мечут в тростнике. Однажды такое случилось, но повториться не должно. Иначе умрет всякая надежда на воссоединение Белой Башни мирным путем. Мы не должны допускать гибели Айз Седай. Поэтому ни о каком спасении и речи быть не может. А что до того, почему Элайда решила не отдавать ее под суд, я не могу ничего сказать.
Эгвейн на эту тему говорила очень туманно, словно и сама не понимала. Но в фактах девушка была конкретна и точна, и вряд ли она стала настаивать на том, чтобы ее не спасали, не будь совершенно уверена в правильности своего решения.
— Мирным путем, — пробормотала Шириам, усевшись обратно на койку. В эти слова она вложила бездну горечи. — А был ли на это хоть какой-то шанс с самого начала? Элайда упразднила Голубую Айя! Уничтожила ее! Какая после этого возможность мирного исхода?
— Элайда не может просто взять и избавиться от какой-либо Айя, — проворчала Морврин, как будто это с чем-то было связано. Она погладила Шириам по плечу, но рыжеволосая сестра сердито дернула плечом, сбросив ее пухлую руку.
— Шанс есть всегда, — сказала Карлиния. — Гавани заблокированы, что укрепляет наши позиции. Переговорщики встречаются каждое утро… — С тревогой в глазах она умолкла, налила чашку чая и выпила половину одним глотком, даже не добавив меда. Перегороженные гавани, по всей вероятности, и так положат конец переговорам, хотя и не скажешь, чтобы те как-то продвигались. Позволит ли Элайда продолжать переговоры, коли Эгвейн у нее в руках?
— Не понимаю, почему Элайда решила не отдавать Эгвейн под суд, — сказала Морврин, — хотя приговор был бы наверняка, и понятно какой, но остается фактом, что Эгвейн — пленница. — Она не выказывала ни малейшей горячности, охватившей Шириам или Мирелле, но и нисколько — холодности Карлинии. Она просто констатировала факты, только чуть поджав губы. — Если Эгвейн не стали судить, тогда, вне всяких сомнений, ее сломают. Она проявила себя женщиной намного сильнее, чем я предполагала на первых порах, но не нашлась еще такая женщина, которая способна противостоять Белой Башне, если та намерена ее сломить. Нам необходимо рассмотреть последствия — что будет, если мы не вызволим Эгвейн, пока это еще возможно.