Слова его звенели в зале:
— На шею сына эл’Ленна надела памятный медальон, и ребенка, запеленатого собственноручно королевой, передали двадцати избранным из королевских телохранителей, лучшим мечникам, самым беспощадным бойцам. Приказ гласил: отвезти ребенка в Фал Моран. Потом, в последний раз, ал’Акир и эл’Ленна повели малкири навстречу Тени. Там они погибли, у Геротова Перекрестка, и малкири погибли, а Семь Башен были разрушены. Шайнар, и Арафел, и Кандор встретили Полулюдей и троллоков у Лестницы Джехаан и отбросили их, но не так далеко, как раньше. Большая часть Малкир осталась в руках троллоков, и год за годом, миля за милей Запустение поглотило ее.
Агельмар тяжело вздохнул. Когда он продолжил, в голосе и в глазах его была печальная гордость:
— Лишь пятеро телохранителей добрались до Фал Морана, каждый из них был ранен, но ребенка они доставили невредимым. С колыбели они учили его всему, что знали сами. Он узнавал оружие так, как другие дети узнают игрушки, а Запустение исходил так, как другие дети — материнский сад. Клятва, произнесенная над его колыбелью, запечатлелась в памяти юноши. Не осталось ничего, чтобы он мог защищать, но он мог мстить. Он отказался от своих титулов, однако в Пограничных землях его зовут Некоронованным, и когда бы он ни поднял золотого журавля Малкир, всегда придет армия, чтобы последовать за ним. Но он не поведет людей на смерть. В Запустении он ищет расположения смерти так, как кавалер ухаживает за девушкой, но других он к ней не поведет. Если вам требуется войти в Запустение и вас немного, нет проводника лучшего, чтобы отвести вас туда или чтобы доставить вас оттуда в целости и сохранности. Он — лучший из Стражей, и это значит — лучший из лучших. Вы можете оставить здесь этих парней, чтобы немного закалить их и испытать в боях, и целиком положиться на Лана. Запустение — не место для не проверенных в деле мальчиков.
Мэт открыл было рот и захлопнул его, когда Ранд бросил взгляд на друга. «Как бы мне хотелось, чтобы он научился держать свой рот на замке».
Найнив, как и Эгвейн, слушала Агельмара с широко раскрытыми глазами, но теперь она вновь разглядывала дно своей чашки, лицо у нее побледнело. Эгвейн положила ладонь ей на руку и сочувственно посмотрела на Мудрую.
В дверях появилась Морейн, следом за нею — Лан. Найнив повернулась к ним спиной.
— Что он сказал? — спросил Ранд. Мэт встал, Перрин — тоже.
— Вот деревенский олух, — пробормотал Агельмар, потом нормальным голосом сказал: — Вы что-нибудь выяснили, Айз Седай, или он просто сумасшедший?