— Он — безумец, — ответила Морейн, — или близок к этому, но с Паданом Фейном не все так просто.
С поклоном в комнату вошел слуга в черно-золотой ливрее, в руках серебряный поднос, на нем — голубой тазик для умывания, кувшин, брусок желтого мыла и небольшое полотенце; он с тревогой взглянул на Агельмара. Морейн жестом указала слуге поставить поднос на стол.
— Прошу прощения, что распоряжаюсь вашими слугами, лорд Агельмар, — сказала она. — Я позволила себе попросить их об этой услуге.
Агельмар кивнул слуге, тот поставил поднос на стол и поспешно удалился.
— Мои слуги в вашем распоряжении, Айз Седай.
Морейн налила воду в тазик, засучила рукава и стала энергично мыть руки, несмотря на то что от горячей воды поднимался такой пар, будто ее только что вскипятили.
— Я сказала, что он хуже отвратительного злодея, но я и близко не была права. Не думаю, что когда-либо встречала кого-то столь жалкого и униженного, однако в то же время столь же скверного. От прикосновения к нему я почувствовала себя запачканной, и я имею в виду не грязь на его коже. Запачканной здесь. — Она коснулась груди. — Вырождение его души едва не заставило меня усомниться, что он имеет ее. В нем нечто худшее, он не просто приспешник Темного.
— Он выглядел таким жалким, — пробормотала Эгвейн. — Я помню, как он каждую весну приезжал в Эмондов Луг, всегда смеющийся и с кучей новостей из внешнего мира. Наверняка для него есть еще какая-то надежда? «Нет человека, который простоял бы в Тени так долго, чтобы он вновь не смог обрести Свет», — процитировала она.
Айз Седай проворно вытерла руки полотенцем.
— Всегда верила, что это так, — сказала она. — Вероятно, Падана Фейна можно спасти. Но он более сорока лет был другом Темного, и от его злодеяний — от крови, от боли, от смертей… твое сердце застыло бы, услышь ты о его делах. Среди наименьших из них, — хотя это дело и не маленькое для тебя, как я подозреваю: именно он привел троллоков в Эмондов Луг.
— Да, — тихо сказал Ранд. Он услышал сдавленный вздох Эгвейн. «Как же я не догадался! Сгореть мне, я должен был догадаться, едва я признал его!»
— А не привел ли он кого сюда? — спросил Мэт. Он оглянулся на каменные стены и задрожал. Ранд подумал, что он скорее вспомнил мурддраала, чем троллоков; стены не остановили Исчезающего ни в Байрлоне, ни в Беломостье.
— Если привел… — засмеялся Агельмар, — … то они обломают зубы о стены Фал Дара. Как и многие до них. — Он говорил, обращаясь ко всем, но, очевидно, адресовал он свои слова Эгвейн и Найнив, что было понятно по тем быстрым взглядам, которые Агельмар на них бросил. — И не тревожьте себя мыслями о Полулюдях. — Мэт покраснел. — По ночам каждая улица и каждый переулок в Фал Дара освещаются. И внутри городских стен ни один человек не смеет закрывать свое лицо.