А Лара… Ой, у неё покруче, чем у меня будет. А ведь я всегда думала, что она самая везучая из нас, что у неё всё хорошо складывается. И даже наши периодические пьяные сопли можно было спихнуть на элементарную усталость. Но всё оказалось намного сложнее. Что вообще за год такой начался у нас?
Из моих размышлений меня вырывает хлопок входной двери.
– Где моя Любовь-старшая? – раздаётся весёлый голос Ветрова от входа, и в гостиной появляется сначала букет, а после Семён. – Улыбнись, моя Любаша. Ты сегодня просто невероятна, – говорит этот нахал, выныривая из-за букета, и быстро чмокает меня в губы. – Знала бы ты, Люба, что я такие слова вообще забыл, когда говорил. – Семён улыбается ещё шире.
– Может, всё отменим? – спрашиваю, смотря на него с надеждой.
Мне в руки приземляется тяжеленный букет, а глаза Семёна с его характерным прищуром приближаются к моим.
– Нет, Люба, – чётко произносит он. – Мы с тобой уже говорили об этом. Всё. Игры закончились. Я и так достаточно накосячил. Давай я теперь буду исправляться, а ты просто соглашайся со всем, хорошо?
– Ветров, так не исправляются, – хмыкаю я. – Если решать, то вместе.
– Хорошо. Решаем вместе, но делам так, как говорю я, – заявляет Семён и идёт к выходу. – Я в душ.
– Вот же ты… сквозняк, – хмыкаю я, решая промолчать, а в груди так тепло становится.
Спешу на кухню, чтобы расставить охапку цветов по вазам: одной точно не хватит. Разве что ведро. Пока занимаюсь цветами, пищит духовка, где запекается курица. Ловлю себя на мысли, что за процессом разбора цветов, я отвлеклась от волнения. Но таймер сработал, как кнопка переключения. Волнение снова начало поднимать голову.
– Мам, мы приехали, – слышится голос Глеба из прихожей. – Все мы, – добавляет сын, выделяя последнее слово.
В коридоре раздаются шаги, и на кухню заходит Глафира Леонидовна, мама Семёна. Она оказалась очень хорошей женщиной. А ещё понимающей и приятной в общении.
– Здравствуй, Любочка, – произносит она с улыбкой и подходит ко мне, обнимает.
– Здравствуйте, Глафира Леонидовна. – отвечаю на её приветствие я. – А мои родители? – спрашиваю немного нервно.
– Там, – она кивает в сторону коридора, – с Глебом и Любой.
– Хорошо, – отвечаю я нервно.
– Я тоже волнуюсь, Люб. Я не видела твоих родителей очень давно. Ну не считая того дня, когда твой отец приехал ко мне с разговором по поводу вас с Сёмой, – негромко произносит Глафира Леонидовна, накрывая мои подрагивающие руки своими. – Но я тебе могу сказать: если мой сын привёл тебя в этот дом, то его не остановит даже Снегирёв.