К горлу поступила тошнота, и вместе с пришло нечто иное — ощущение, будто кто-то огромный и древний встал у меня за спиной, положил тяжёлые ладони на мои плечи и теперь дышал в затылок.
Я ничего не ответил, потому что в этот момент опустил взгляд на свои руки. Ногти на пальцах стали какими-то странными. Утолщались, темнели по краям. Кончики пальцев заныли, словно под ногти загоняли раскалённые иглы, но боль была странной, далёкой и даже почти приятной. Зовущей меня за собой.
— Убью… — вновь прохрипел я чужим голосом.
Тут уже обернулся Вэй.
— Старший брат, мне не нравится, как он на нас смотрит.
Лун выглянул из-за плеча напарника, едва заметно прищурился и ответил. — Да забудь ты о нём. Тряпка, что там сказать! Его Сумо прилюдно опустил у всех на глазах, а он даже в рожу не дал. Такие боятся собственной тени, а любая капля крови — кажется целыми реками.
Кровь… для пилюль нужно больше крови. Больше убийств. Я должен стать сильнее. Сердце пропустило удар, за ним ещё один и мир вокруг перестал существовать. Я медленно встал, опираясь о собственное колено. Голоса врагов, словно меня погрузили в воду или накрыли с головой плотной завесой.
— Убью, — повторил я, и в этот раз голос прозвучал чётче.
Лун нахмурился, но его лицо было обращено не ко мне. Он смотрел на сокровища в шкафу.
— Вали поварёнка и уходим, — бросил он Вэю, торопливо сгребая мешочек с камнями и пилюлями. — У нас мало времени, кончай его.
Я шагнул вперёд. Один шаг. Всего один. Но расстояние между нами исчезло, словно его и не было. Я не помнил, чтобы прилагал для этого усилие.
— Стой! — выкрикнул Вэй, выставляя перед собой руки в глупой попытке защититься.
Глупец. Что этот недопрактик может МНЕ сделать? Тому, кто повергал…
Отбросив лишние мысли, которым сейчас было не время, я не остановился. Моя правая рука взметнулась вверх, пальцы сомкнулись на горле наглеца. Его кадык хрустнул под моими пальцами, но не сломался, а лишь жалобно сместился в сторону, потому что я ещё не до конца рассчитал силу. И тут же моя ладонь ощутила, как под кожей бьётся пульсация чужого сердца. Сладкое ощущение.
Вэй захрипел, вцепился мне в запястье, пытаясь оторвать мою руку. Его ногти царапали мою кожу, но я не чувствовал боли. Я чувствовал только жар, разливающийся по мышцам, и какое-то порочное удовольствие от того, что живое существо так жалко и беспомощно бьётся в моей хватке.
— Отпусти! — заорал Лун, увидевший, что что-то пошло не по плану, но не бросился на помощь, а попятился к выходу, сжимая в руках мешочек с моими пилюлями, которые я так долго вываривал и на которые имел такие планы. — Отпусти его, урод!