Тем временем Брумиш добрался до особенно густых зарослей, через которые не смог протиснуться, и навалился на них плечом. В этот раз хрусталь отозвался не звоном, а глухим стуком, как будто внутри эти стволы были заполнены чем-то плотным.
Бронебрус проломился насквозь, оставив за собой тоннель по форме своего туловища. Хрустальные деревья с глухим стуком повалились в стороны. Один из тонких боковых отростков зацепился за его пластины, обломился и упал. Я машинально нагнулся и поднял его.
[Обнаружено вещество: Осколок Стеклянной Кости]
[Свойства: Кристаллическое образование магического происхождения. При толчении в порошок и растворении в растворе железнотиста низкой концентрации работает как усилитель магических каналов. Съедобен]
[Качество: Хорошее]
Я моргнул. Так, стоп. Перечитал описание. Усилитель магических каналов! Я спрятал обломок в карман ранца, а следом подобрал ещё пять, валявшихся неподалёку. Этого хватит для пробы.
Хольц молча наблюдал за мной, опершись на посох. Когда я выпрямился, он не спросил о находке, а лишь слегка кивнул.
Я подмигнул в ответ.
— Целитель, — окликнул Торвальд. — Ты чего там застрял? Двигай давай.
— Иду, иду.
Мы шагали ещё минут двадцать. Радужный полог понемногу редел, деревья расступались, и в просветах между ними показался противоположный пологий склон, поросший обычным кустарником. На выходе из котловины нас ждал последний штрих этого места.
В метрах в десяти на земле белел обглоданный костяк крупного зверя с длинным черепом и двумя короткими рогами, а в его глазнице росло небольшое кристаллическое деревце с тремя ветвями.
Я поравнялся с Ленноксом.
— Что это? — спросил он.
— Череп, — сказал Кельн. — И яйцо стеклянницы. Когда оно оказывается на кости, начинает прорастать, и со временем появляется новая роща.
— То есть… весь этот лес вырос на костях?
— Что-то вроде того.
Леннокс присвистнул, но быстро спохватился, прижал ладонь к губам и виновато оглянулся. К счастью, котловина не отозвалась, так как мы находились почти у выхода — деревья здесь стояли редко и звенели не так звонко.
— Пойдем, — сказал я. — Лучше не задерживаться.
Брумиш фыркнул, будто согласился со мной, и первым зашагал к выходу.
За последним стволом распадок сошёл на нет, склон поднялся, и мы выбрались на пологий гребень, поросший редкой травой. Я обернулся и посмотрел назад.
Стеклянная котловина лежала, как драгоценность в шкатулке. Радужные пятна медленно ползали по её дну, и время от времени из глубины доносился одиночный, едва слышный звон, будто лес продолжал тихий разговор уже без нас.