В его голосе прозвучала ирония, но я, не обратив на неё внимания, кивнул и направился вперёд.
Идти оказалось одновременно проще и сложнее, чем я ожидал. С одной стороны, твёрдая и гладкая земля не давала ногам вязнуть, а с другой, между стволами приходилось протискиваться боком, и каждый раз, когда плечо или ремень ранца задевали кристалл, тот отзывался тонким звоном. Поначалу он казался безобидным, но, когда семь человек и несколько зверей двинулись вглубь поющего леса, котловина начала наполняться тревожным многоголосым гулом.
— Это плохо? — шёпотом спросил я у Хольца.
— Пока терпимо, но если продолжим так шуметь, то скоро к нам придут гости.
— Кто?
— Узнаешь, если очень громко чихнёшь.
Люмин трусил впереди, осторожно переставляя лапки, и каждый раз, когда его ухо случайно задевало ствол, зайцелоп замирал, как воришка у амбара, и косился на меня с видом «я не я, и шерсть не моя».
— Гляди, — Леннокс осторожно ткнул меня локтем и кивнул вверх.
Вскинув голову, я заметил в развилке двух крупных стволов гнездо, только не из веток, а из искусно переплетённых тонких кристаллических нитей. А на нём притаилась птица, если это существо можно так назвать.
Сквозь прозрачное тельце размером с воробья просвечивали тонкие тёмные жилки — то ли кровь, то ли что-то ещё. Вместо глаз виднелись две выпуклости, ловившие свет и отбрасывавшие его радужными вспышками. Птица неподвижно сидела, вытянув шею, и будто прислушивалась.
— Стеклянница, — тихо подсказал Хольц, не задирая голову. — Только не вздумайте трогать её. Если потревожите, то все птицы в радиусе ста шагов очень громко запоют.
— И насколько хорош у них слух?
— Слышат дальше, чем хотелось бы.
Я кивнул и аккуратно прошёл под гнездом, стараясь не задеть ствол. Стеклянница повернула голову мне вслед и вновь замерла.
Через несколько метров Варрен, шедший сзади, вдруг резко выдохнул и прошипел:
— Дрянь!
— Тихо! — рявкнул вполголоса Кельн.
— Я ногу подвернул, мне можно!
— Нельзя!
Варрен зажал рот ладонью и захромал дальше с оскорблённым выражением лица. Леннокс бесшумно затрясся от смеха. Я едва сдерживался, но понимал, что смех в стеклянной котловине — не лучшая идея.
Биом тянулся долго. Я поймал себя на том, что перестал смотреть под ноги — слишком уж красиво вокруг. В одном месте между стволами образовалась маленькая полянка, а в её центре, в каменном углублении, застыла прозрачная лужица, похожая на стеклянную вставку на полу. Я хотел подойти поближе к ней, но Хольц остановил меня посохом за плечо.
— Лучше не надо, —сказал он.
Я послушал его и отошел.