Сытый и довольный, я сидел за столом, прислушиваясь к ровному дыханию Люмина и тяжёлому дыханию Грайма. У меня появилось свободное время: чем бы теперь заняться? Для начала очень хотелось привести себя в порядок. Я посмотрел на рубаху и штаны, что были запачканы кровью, потом и антисептиком. От меня, честно говоря, уже начало попахивать как когда-то от этого дома. Мысль о том, чтобы наконец-то помыться и надеть чистую одежду не давала мне покоя.
Решено. Пора идти в баню.
Пройдя через двор, я направился в деревянную постройку с небольшим окошком. Открыв дверь, я оказался в крошечном помещении, внутри которого висел едва уловимый аромат чего-то травяного.
Растопка бани оказалась целым ритуалом. Сперва я прошёл вглубь бани и очистил каменное основание печи от старой золы. Затем сложил туда бересту и мелкую лучину, сверху несколько дров помельче, высек искру кресалом. Огонь схватился маленьким язычком, затрещал и начал пожирать сухую бересту. Я подложил ещё щепок, постепенно добавляя более крупные берёзовые дрова. Пламя разгоралось, обдавая меня жаром.
Оставив печь раскаляться, я отправился за водой. В колодце она была ледяная, но для бани её нужно было нагреть. Взяв два чугунных котла из дома, я наполнил их колодезной водой и поставил в бане на специальную плиту — она нагревалась от общего жара. Капли на стенках котлов зашипели, вода начала медленно нагреваться. Следом я набрал ещё одно ведро с ледяной водой и занёс в баню, чтоб было чем разбавлять кипяток.
Потом я собрал в доме всю грязную одежду и сложил в деревянный таз. К тому времени, как каменка раскалилась докрасна, а камни внутри гудели от жара, вода в котлах была уже горячей. Я прикрыл заслонку трубы, чтобы жар оставался внутри, и плеснул на раскалённые камни ковшом воды — раздалось оглушительное шипение, и в парной взметнулась туча густого, обжигающего пара. Воздух мгновенно стал влажным и горячим.
Вернувшись в предбанник, я разделся и, прихватив веник из непонятных веток и кусок странного серого мыла, пошёл обратно в парную.
В первые секунды мне стало тяжело дышать. Пар обжигал и обволакивал кожу. Сев на лавку, я сначала решил дать телу привыкнуть. Пот медленно выступал на коже, смывая всю тяжесть последних дней.
Затем я взял веник, запарил его в кипятке и начал похлёстывать себя по спине, ногам и груди. Листья и ветки, попадая на кожу, разгоняли кровь и оставляли приятное жжение. Каждый удар веника выбивал из меня остатки чужой жизни, чужих привычек, чужих грехов. Я становился собой. Хорошим человеком и хорошим врачом, который оказался здесь, чтобы лечить зверей.