Изнутри хлынула мутная зловонная жидкость. Резкий гнилостный запах. Всё брюхо было заполнено этим. Перитонит.
Я расширил разрез тканей. Тёплая мутная жидкость вытекала наружу, а я лихорадочно промокал её тампонами, пытаясь хоть что-то увидеть. Кишечник был тусклым, покрытым налётом фибрина, а петли спаяны друг с другом.
— Где же ты, зараза?.. — прошептал я, раздвигая сальник щипцами.
Мне нужен был желудок, а точнее левое подреберье. Осторожно, чтобы не порвать и без того воспалённые ткани, я отодвигал кишечник, пока не наткнулся на плотный инфильтрат. Спаянные в комок органы окружали очаг воспаления.
Я начал аккуратно разделять паутину спаек. И вот, раздвинув ткани в очередной раз, увидел то, что искал. Из стенки желудка, ближе к двенадцатиперстной кишке, торчал тёмный заострённый обломок съеденной кости. Судя по всему, когда она оказалась внутри желудка, она пробила мышечный слой и слизистую.
— Вот ты где, мерзавка.
Щипцы сомкнулись на обломке. Я медленно потянул кость на себя. Она никак не поддавалась. Чуть изменив угол, я слегка покачал её, и только потом, с чавкающим звуком, вытащил обломок.
В ту же секунду из отверстия в желудке хлынуло содержимое — кислая, зловонная жижа с остатками непереваренной пищи. Всё это мгновенно растеклось по и без того заражённой полости.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Я снова и снова промывал брюшную полость раствором с антисептиком, пытаясь хотя бы снизить концентрацию инфекции, потому что другого выхода у меня не было. Лил раствор, пока смыв не стал светлее. Края разрыва в желудке были воспалённые, отёчные — нащупал их пальцами. Нужно аккуратно освежить их, удалив омертвевшие участки и чуть подсечь края, иначе ткани могли срастись неправильно, и шов просто не выдержал бы. Я действовал медленно, стараясь не прорезать стенку дальше.
Затем я взял подготовленную иглу с продетой лигатурой. Игла шла с трудом, а ткани плохо держали шов. Я накладывал стежок за стежком, стараясь захватить и мышечный, и серозный слои — пальцы уже дрожали от напряжения.
Первый узел, второй, третий. Шов у меня получался грубым, но главное, что края раны сходились. Для надёжности я наложил ещё два шва, и закончил работу с желудком.
Затем промыл брюшную полость, удалил остатки гноя насколько смог, и подумал, что надо бы придумать какой-то дренаж для оттока жидкости. В итоге, в самом низу разреза, я оставил небольшое отверстие, куда ввёл полоску ткани, свёрнутую в плотный жгут.
Мышцы брюшной стенки я свёл редкими швами, после чего частично зашил кожу, тоже оставив место для дренажа. Я действовал почти машинально.