Его обветренное и обожжённое лицо не выразило ни удивления, ни радушия. Маленькие, глубоко посаженные глаза, блестящие, как угольки, смерили меня с ног до головы.
— Чего надо? — его голос прозвучал хрипло, но громко, перекрывая шипение углей.
Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как пот стекал за шиворот.
— Извините, что отвлекаю, но мне срочно нужна помощь. — я развернул лоскут и выложил инструменты на свободный край массивного верстака, заваленного обрезками железа. — Сможете заточить?
Кузнец фыркнул, подошёл и склонился над моим «сокровищем». Взял в огромные, покрытые мозолями и шрамами пальцы сначала один нож, потом другой, покрутил их на свету, поскреб ногтём. Его и без того суровое лицо исказилось гримасой глубочайшего презрения и… обиды. Он со звоном швырнул нож обратно на тряпку, от чего я невольно вздрогнул.
— Да как можно было так испоганить сталь⁈ — прогремел он. — Это же работа мастера! Видишь узор? А ковку? Это же «синяя» сталь, чёрт тебя дери! Её только в Аргосе делают! А ты… Позор!
Мне стало неловко, словно меня уличили в святотатстве.
— Ими много лет никто не пользовался, — тихо сказал я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Но сейчас они нужны, как никогда! Мне необходимо всё заточить, отполировать и привести в рабочий вид.
— Рабочий вид… — он провёл рукой по бороде. — Это можно, но ждать придется долго, у меня заказов выше крыши, — он махнул рукой на груду железа в углу. — Смогу приступить дня через три, не раньше.
— Я не могу ждать! — вырвалось у меня. — Мне нужно срочно провести операцию зверю при смерти. Он может умереть в любой момент!
Кузнец уставился на меня пристальным взглядом.
— Операцию? — переспросил он нарочито медленно. — А ты кто такой, чтобы зверей оперировать?
— Эйден, — ответил я.
— Эйден? — задумчиво повторил он. — Неужто… Пацан Моррисов?
Он знал «моих» родителей.
— Да, — кивнул я.
— Гм, — кузнец почесал затылок. — Ну да, похож! Особенно когда хмуришься — вылитый отец. А что за зверь-то, что его так срочно под нож нужно?
— Каменный броненосец Борка, хозяина «Свистящего кабана».
Лицо кузнеца мгновенно стало серьёзным, а вся раздражённость слетела, как шелуха.
— Слышал о его беде, жалко мужика. И зверюгу жалко, — он вздохнул, посмотрел на свои руки, потом на кучу заказов. — Ладно, сделаю исключение. Только… — он ткнул пальцем в небо, — раньше завтрашнего утра всё равно не управиться. Материал хороший, но и работать с ним надо долго, въевшуюся ржавчину снимать, ковку восстанавливать, точить, править… Приходи на рассвете.
Облегчение вперемешку с тревогой накрыло меня с головой.