— Валяйте! — подмигиваю и ерошу вихрастую макушку. — И притащите одежду, желательно — сухую и теплую…
Пробуждение в Приюте: Черная метка
Просыпаюсь поздним вечером в собственной постели, в Приюте. Мина лежит рядом, обиженно дует губки и морщит аккуратный чуть вздернутый носик. Она разыгрывает роль ревнивой зазнобы. Подперев голову правой рукой, левой она гладит мою обнаженную грудь. Невесомые касания шаловливых пальчиков распаляют воображение, и я закрываю глаза, снова вспоминая княжну Воронцову.
— Симпа, ты что-то недоговариваешь, — с напором говорит Мина, и я слышу в ее голосе неприкрытую угрозу. — Она тебе даже минет не сделала⁈ Не верю — у тебя весь вечер простынь палаткой стоит!
— Потому и стоит, что не сделала! — с иронией отвечаю я и поворачиваюсь набок. — Любимая, это всего лишь физиология!
Зеленые глаза Мины темнеют, губы кривятся, а руки угрожающе тянутся к моему паху. Играю на опережение, крепко обнимаю тренированное гуттаперчевое тело, подтягиваю к себе, не обращая внимание на притворное сопротивление, и целую в шею.
— Знаешь же, что я твой и только твой! — шепчу в маленькое ушко и чувствую, что сопротивление ослабевает. — А Воронцова была просто заданием! Ты же сама подсказывала мне, как соблазнять девушек!
Говоря про задание, я не кривлю душой. Почти не кривлю. Воронцова потрясающе сексуальна, и, будь у меня возможность провести с ней ночь, я бы не устоял.
Мина немного отстраняется и заглядывает мне в глаза. Она видит в них именно то, что ожидает — любовь и неистовое желание. И в данном случае это не актерская игра, которой меня учили в Приюте много лет, а мои настоящие чувства.
Любимая опрокидывает меня на спину, обхватывает талию крепкими бедрами и тянется губами к губам. Я отвечаю на страстный поцелуй и краснею от стыда — перед внутренним взором снова возникают точеные черты лица Воронцовой и ее язычок, облизывающий пухлые губки. Мина очень красива и умела в постели, но Воронцова не менее горяча, а мне всего восемнадцать, и я не всегда могу контролировать позывы плоти.
Звук вызова раздается в самый неподходящий момент. На черном корпусе коммуникатора загорается кнопка, под которой коротко написано «Шеф». Нехотя нажимаю — субординация обязывает.
— Извини, что отвлекаю — уверен, что ты занимаешься тем, что у тебя получается лучше всего, — говорит Шеф, и язвительная ирония буквально сочится из динамика.
— Я не в тире, вы ошиблись, — отвечаю я, принимая игру, и показываю поднятый вверх средний палец камере, замаскированной в углу мой спальни.
— Говорят, что ты хорошо стреляешь не только пулями, — парирует Шеф.