Живёт Женя здесь же в нашем загородном комплексе в своём доме. Это просто удобно — готовить не надо, убираться и вообще. Одно время мы даже одну горничную на двоих делили. Чуть до драки не дошло, но всё решилось к обоюдному согласию. В том смысле, что я завёл себе пару отдельных горничных — брюнетку и рыженькую, а блондинку оставил Женьке. К тому времени блондинка мне слегонца поднадоела, и я решил сделать подарок своему лучшему другу.
Чёрт! Время то, как бежит. Казалось, совсем недавно был тот день, когда мы всей толпой возвращались из Афгана на броне «семидесятки»[i]. Женьки только на той броне не было. Он к тому времени уже два месяца как куковал в госпитале под Саратовом.
А да! Наша неразлучная парочка — Глеб и Роберт валялись в десантном отсеке в состоянии «полные дрова». Глеб Алексеенко и Роберт Буткус. Украинец и латыш. Друзья не разлей вода. И погибли тоже вместе. В девяносто восьмом. В Риге. Неудачно перебежали, кому-то дорогу и взорвались в одной машине. Мы так и не смогли найти их убийц, хотя ищем до сих пор. Пока безрезультатно несмотря на то, что сумма вознаграждения увеличивается с каждым годом.
Сколько же мы уже дружим? Восемьдесят девятый плюс, грубо говоря, два года минус сегодняшний день. Двадцать восемь лет, однако. В восемьдесят девятом мне было тридцать шесть. Сейчас шестьдесят два. Жаль то как. Жизнь пролетела, и не заметил.
В этой жизни я видел всё: и гибель друзей, и предательство любимой женщины, и равнодушие детей. Были и взлёты, и падения и опять взлёты. Сейчас вот вроде как взлёт на недосягаемую для большинства в нашей стране людей высоту, а придётся падать на пару метров ниже уровня земли матушки.
Обидно, но не жалко. Если бы у меня была возможность прожить жизнь снова, я прожил бы её так же. В общем и целом, жизнь удалась. Ну, а мелкие разочарования? Покажите мне того, у кого их нет.
Отец у меня трудился военным дипломатом, летая по всему миру за счёт государства. Мама погибла, когда мне было четыре года. Где и при каких обстоятельствах мне так и не объяснили, а сам я выяснить не смог. Бабушка и дед были у меня старые разведчики. Я пребывал в слишком малом возрасте, когда они нарисовались в моей жизни.
Эту тему у нас в семье никогда не поднимали, но покуролесили они по заграницам изрядно — ордена Ленина и Боевого Красного Знамени в их конторе за фу-фу не давали. Бабушка сразу же стала преподавать три иностранных языка в спецшколе службы внешней разведки. Дед, соответственно, тоже, где то, что-то преподавал, в такой же закрытой конторе. Так что мы, мягко говоря, не бедствовали, но и детства как такового у меня не было.