Парень побежал и буквально через десять секунд уже стоял с контейнером в руках рядом с девушкой. Кроме номера и аббревиатуры на контейнере больше ничего не было написано. Я даже не помню, чтобы мы такое делали, там был какой-то странный тёмно-коричневый порошок.
Женя взяла из ящика стола мерную ложечку и три таких ложечки положила в стартовую колбу, где ещё докипала первоначальная смесь. Постепенно жидкость во всех стеклянных магистралях начала темнеть ещё сильнее, почти до черноты. Женя убавила все горелки на полный минимум.
— Несите ещё лёд, лучше весь, — скомандовала девушка, и мы побежали к морозилке вдвоём.
Вернулись обратно со всеми имевшимися там пакетами с кубиками льда.
— Прижимайте сюда и сюда, — Евгения указала на два теплообменника.
Мы с Костей быстро повиновались. Я поискал глазами какую-нибудь тряпку или полотенце, чтобы не отморозить руки, потом плюнул и прижал пакет рукой, одетой в защитную перчатку, которая от мороза особо не защищала. Ну ничего, потом сам себя же и подлечу.
Медленно, но верно жидкость во всех колбах и стеклянных трубках начинала светлеть и из практически чёрной стала насыщенной тёмно-синей.
— Вроде всё, успокоилась, — уже гораздо более спокойным голосом произнесла Евгения. — Теперь просто ждём и наблюдаем.
Мы так и застыли втроём, удерживая лёд возле теплообменников и наблюдая за медленно перетекающей, булькающей и капающей в финишную колбу тёмно-синей жидкостью. Цвет уже не выглядел так устрашающе, как раньше, даже немного успокаивал.
Так мы простояли ещё минут пятнадцать. Руки уже замёрзли, онемели и практически отваливались. Ладонь, удерживающая лёд на теплообменнике, отмёрзла окончательно. Хотя к этому моменту лёд уже практически весь растаял.
Наконец процесс завершился.
— Лёд можно убирать, — сказала Женя.
Мы побросали пакеты со льдом, точнее, с остатками льда, в таз с водой и убрали таз на пол. В финишной колбе теперь находилось около литра густой синей жидкости. Казалось, что она словно состоит из крупинок или икринок, которые теперь надо особым способом высушить.
Женя принесла из холодильника подходящий лоток, тонким слоем выложила на него эти синие икринки и мы с особой осторожностью установили всё это в холодильник.
— Ну вот, — сказала Евгения, с облегчением вздохнув и символично отряхивая руки. — Всё закончилось, теперь никто никуда не взлетит. Только не трогайте пока эти гранулы без меня. К вечеру они должны будут полностью высохнуть. Тогда останется только испытать.
Мы с Женей снова вернулись к обработке веточек Пещерника, когда в лабораторию наконец пришёл Герасимов. Он подошёл к своему рабочему месту, осмотрел совершенно пустой стол, на котором не было ни единой заготовки, потом перевёл вопросительный взгляд на нас.