Всё это время бывшие разрозненные отряды постепенно стали превращаться в мощную партизанскую армию. Они старались не вступать в открытые сражения, нападая исподтишка, нарушая снабжение царских сил и разбивая мелкие частные карательные отряды, которые старались посылать фабриканты, чтобы пресечь восстания собственных рабочих.
Правительство отправило на подавление десятитысячный корпус генерала Алексея Карташова, но его войска увязли в подавлении партизанской войны, но в декабре под Невьянском повстанцы смогли сосредоточить свои силы, разгромив два правительственных полка, захватив вооружение и артиллерию.
Удачи повстанцев заставили покинуть свои города многих людей. Они бежали всё больше в Европейскую часть страны, отчего главные уральские губернии быстро обезлюдели, оставляя территории городов на откуп готовых к продолжению восстания рабочих.
К середине следующего года восставшие постепенно подхватили под свой контроль весь Средний Урал, создав нечто навроде «вольной территории» с центром в Нижнем Тагиле. Там отменили подушные подати, разделили заводские территории между артелями, землю отдали под управление крестьянских общин, а общее управление перешло к «Вече» — совету делегатов от заводов и кластеров крестьянских общин.
Вот только первые победы не принесли единства. Радикалы Березина хотели идти на Москву, другие предлагали договориться с царём, а Терехов вовсе призывал «жечь всех господ без разбора».
Весна восемьдесят пятого года привела к тому, что царь бросил на Урал тридцатитысячную армию под командование генерала Михаила Белокостного. Действовали они жёстко, но эффективно, методично окружая очаги сопротивления, разрушая даже самые маленькие намёки на продолжение уральского сопротивления. Последним очагом сопротивления вовсе стал Златоустовский завод, где последние мятежники держались до зимы. Но после падения этой крепости восстание было окончательно подавлено.
Итогами бунта стало то, что штрафы для рабочих ограничили, рабочий день сократился до десяти часов, но были проведены жесточайшие репрессии — сотни казнённых, тысячи отправлены в Сибирь на каторги. Правда, по слухам, отдельные отряды бывших повстанцев продолжали свою партизанскую борьбу ещё несколько лет, окончательно сложив головы в столкновениях.
— Вам напомнить про Железное Восстание? — спросил я с усталостью в голосе. — Тогда также предполагали, что повозмущаются, а полиция всё своими дубинками замнёт, а каков итог был? Почти два года войны на Урале, десятки тысяч погибших. А с того времени я не помню, чтобы промышленники массово начали улучшать положения рабочих. Вот случится так, что появится очередной харизматичный лидер у рабочих и начнёт гулять по России пламенный цветок революции, но куда страшнее всех тех восстаний, которые нам ранее ещё не приходилось видеть.