Не успел я скрыться от выстрелов, как спину дёрнуло. Боли я не почувствовал, но сердце застыло от пронзившего его страха, но бояться было поздно. Руки затряслись, вытаскивать патроны из патронташа было сложно, латунные кругляши постоянно выскальзывали из захвата, но с горем пополам я смог перезарядить ружьё, умудрившись сунуть в стволы пулевые патроны. Расстояние здесь было небольшим, и лучше было воспользоваться крупной картечью, но во время боя соображалка работала с пробуксовкой.
Рядом упал Семён, прямо в полёте переламывающий оружие. Пахнуло порохом, а на мой вопросительный взгляд казак лишь отрицательно помотал головой, ясно давая понять, что противник убит не был.
— Княже, давай я лучше в обход, ползком по снегу, — громко зашептал телохранитель, наконец перезарядив своё ружьё. — Ты меня прикрывай, чтобы он головы не высунул из-за дерева. Непонятно, какой он из себя стрелок, но перестреливаться долго нам нельзя.
Я лишь кивнул и высунулся из-за поваленного дерева. Полицейский спрятался за своим деревом, и только кончик торчащего ружья указывал, что он не поменял своей позиции.
К тому моменту казак уже сорвался с места и прыжком рухнул в снег, активно заработав конечностями и пополз по-пластунски. Я же, скрывая своего союзника, прицелился и пальнул по дереву. Тяжёлая ружейная пуля имела в себе много дульной энергии, но скорости в ней было маловато, отчего она застряла посреди годовых колец дерева. Палил я не с целью убить врага, а заставляя его сильнее прижаться к своему укрытию и не высовывать головы.
— Ну, давай, сволочь! — крикнул я как можно громче, срывая горло. — Завалить меня думаешь⁈ Да я тебя в фарш пущу, скотина!
Самая простая провокация сработала удивительно эффективно. Полицейский высунулся из-за дерева и, не целясь, запулил два заряда дроби куда-то в мою сторону. Попасть ему не удалось, но промедление для перезарядки позволило действовать Семёну. Он змеёй прополз между деревьев и худых кустов, зайдя с фланга стрелка, пока тот перезаряжался.
Казак встал на колено и выстрелил. Момента попадания я не увидел, но вот заваливавшееся на бок тело полицейского не увидеть было сложно. У него буквально не было руки — двумя близкими выстрелами картечь просто обрубила конечность чуть ниже плеча, и теперь служитель порядка верещал что-то нечленораздельное. Возможности спасти его не было — оставалось только закончить его страдания, и я подбежал к лежащему телу, целясь в голову раненого. Тяжёлая пуля просто взорвала его голову, разбрызгав содержимое черепной коробки по окрестностям.