«…наша задача — донести правду до народа, а не бунтовать…»
Казак нахмурился, его мозолистая рука непроизвольно потянулась к кобуре, откуда торчала рукоять трофейного английского револьвера.
— Что за чертовщина, княже? — прошептал Семён, отстёгивая пуговицу кобуры, — То ли монархисты какие-то, то ли социалисты.
Я сжал зубы. Такого исхода мне очень сильно не хватало. Только недавно с меня сняли обвинения в сотрудничестве с боевитыми синдикалистами, а теперь это. Да и всё звучало слишком подозрительно. Сейчас царь не жаловал даже лояльные ему политические кружки, а политические партии и вовсе стали негласно запрещены. Если Ольга как-то замешана в этом, даже таком странном объединении, то это может обернуться катастрофой. Сейчас неодобрение власти, даже под маской лояльности, могло караться дубинками опричников. К тому же, если верить словам старого дворника, то женский политический кружок вообще выходил за рамки обычного.
— Врываемся, — тихо приказал я, вытягивая пистолет из наплечной кобуры.
Семён кивнул, щёлкнул взводимым курком. Я совершил глубокий вдох и со всей силы пнул дверь ногой в области замка. Защита не выглядела крепкой и сдержать удар не смогла.
Дерево двери с треском хрустнуло и дверь распахнулась. Мы ворвались внутрь, сразу замечая столовую комнату, наполненную людьми так, что сельдь в прибалтийских консервах с ужасом содрогалась.
Комната оказалась небольшой, заставленной столами, заваленными бумагами, брошюрами и книгами. На стенах висели не портреты Маркса или Бакунина, как я ожидал, а иконы и лубочные картинки с изображением царя в крестьянской рубахе, раздающего хлеб голодным. За столом сидели несколько человек, из которых трое мужчин в скромных, но опрятных сюртуках. Их лица, сначала оживлённые спорами, теперь застыли в шоке.
Но шок длился недолго. Один из мужчин — высокий, худощавый, с острым взглядом интеллигента — резко вскочил, доставая из-под стола старый револьвер. Двое других последовали его примеру. В считанные секунды стволы смотрели уже друг на друга: мы — на них, они — на нас.
— Руки вверх! — рявкнул Семён, его голос прозвучал как выстрел мощного ружья в ночной тишине.
— Вы кто такие⁈ — крикнул высокий мужчина.
Револьвер дрожал в руках незнакомца и ладони держались на рукояти так, что было понятно, что он не столь часто тренировался с оружием. Взгляд же не показывал решимости и легко можно было понять, что этот не выстрелит — слишком слаб.
Семён же выглядел совсем иначе. Ему было не впервой убивать людей и счётчик убитых им людей уже давно перешёл за десяток. Сейчас он выглядел как матёрый волк, готовящийся прыгнуть на свою жертву — хватит всего одного признака агрессии, чтобы он опустошил все каморы барабана.