Никто не должен узнать, что здесь произошло. Никто не должен узнать, что я забирал контроль над чужими конструктами, что выжигал модули управления, что вкладывал фрагменты души. Дело рода превыше всего. Если Ковалёвы поймут, что произошло на самом деле, если они хотя бы заподозрят, что кто-то способен перехватывать управление их роботами, они перевернут город, чтобы найти этого человека.
— Уничтожьте их модули управления, — приказал я своим Витязям. — Чтобы ни один инженер не смог восстановить данные.
Мои конструкты шагнули к поверженным и принялись за работу. Без сомнений и сожалений они размозжили головы трёх Витязей: один удар, второй, третий, пока от шлемов не остались бесформенные куски металла с торчащими проводами и раздавленными платами.
Затем они остановились и повернулись ко мне. Их красные полосы, служащие глазами, горели ровно и выжидающе.
Они уже поняли. Конечно же поняли — в них были фрагменты моей души, а значит они думали, чувствовали и понимали. И они знали, что сейчас будет.
— Теперь свои, — сухо сказал я.
Витязи не шевельнулись. Один из них чуть опустил голову, второй повернулся к первому. Они молча переглянулись и я почувствовал это через связь — короткий укол чего-то, что могло бы стать страхом, если бы у них было больше времени на то, чтобы научиться бояться.
— Я жду, — холодно произнёс я.
Первый Витязь поднял обе руки, сомкнул ладони на собственной голове-шлеме и рванул вверх. Шейный шарнир заскрежетал, лопнул и голова оторвалась. Робот сжал её в ладонях и раздавил одним движением. Осколки посыпались на пол. Обезглавленный корпус покачнулся, но устоял.
Второй смотрел на это неподвижно. Потом медленно поднял руки к собственной голове и повторил это действие.
Хруст. Скрежет. Треск.
Два обезглавленных Витязя стояли напротив меня, неподвижные, ровные, с раздавленными остатками голов у ног.
— Спасибо за службу, — сказал я и вытянул из них фрагменты своей души.
Они вернулись мгновенно, охотно, и мир ударил по мне всеми красками разом. Тепло хлынуло обратно, заполняя пустоту, и я едва не пошатнулся от того, как резко всё изменилось. Секунду назад я смотрел на наследника и видел сломанный механизм, а сейчас я видел Сашку, лежащего на полу, с потухшими глазами-лампочками, с дымящимися суставами, с плеером, который больше не играл.
Я бросился к нему, рухнул на колени рядом и схватил его за корпус:
— Ты слышишь меня?
Он никак не среагировал. Лампочки вяло моргали, конечности подёргивались, но было видно что его душа теряет связь с конструктом.
Я бросил взгляд на перстень. Кристалл на нём горел ярко синим цветом. Ветеран. Эфир сделал своё дело — ранг поднялся. Вот только наследнику от этого стало лишь хуже. Моя мана стала сильнее, плотнее, концентрированнее, а значит конфликт между нашими энергиями ударил по нему ещё жёстче.