Оставался один выход. Тот самый, о котором я думал уже давно, но боялся пробовать. Переливание маны. Забрать из наследника старую, несовместимую, и влить новую, свежую, сильную. Если его сосуд примет мою ману, он выживет. Если нет…
Я положил руки на его корпус и начал тянуть ману наружу. Старая энергия потекла по моим рукам — тусклая, слабая, выдохшаяся. Я вытягивал её медленно, стараясь не задеть душу, не повредить то хрупкое, что ещё держало его в этом теле.
Лампочки-глаза мигнули раз, другой… и погасли окончательно.
Всё. Пусто. Наследник лежал передо мной неподвижным куском ржавого металла.
Я тут же начал вливать свою ману. Свежую, мощную, ярко-синюю. Она потекла внутрь корпуса, заполняя пустые каналы, и я ждал. Ждал, что лампочки загорятся, что шарниры дрогнут, что плеер хрипнет хоть полслова.
Но ничего не произошло. Мана текла внутрь и пропадала, уходила в никуда, и наследник всё также лежал грудой мёртвого железа.
— Давай, — прошептал я. — Давай, ну же… Ты Кузнецов, ты сильный…
Тишина.
И тогда за моей спиной раздался звук, от которого у меня похолодело внутри. Тяжёлый, скрежещущий, металлический. Звук сервоприводов, запускающихся заново.
Я обернулся. Первый Витязь — тот самый, которому я оторвал голову в бою — поднимался с пола. Обезглавленный корпус выпрямился, встал на ноги и повернулся в мою сторону. Похоже, что где-то в корпусе был резервный модуль управления, и этот модуль я не выжигал маной, потому что был уверен, что робот без головы уже не опасен. И это было моей ошибкой.
Рядом с ним зашевелился второй, павший после того как ему размозжили грудную бронепластину. Он поднялся тяжелее, его механизмы скрипели и искрили, но он встал. Его модуль я тоже не выжигал…
Два Витязя. Сильно повреждённые, покалеченные, один без головы, у второго сильно повреждён корпус, но всё ещё полтонны боевой стали. Всё ещё смертельно опасные.
Где-то за стенами зала раздавалась стрельба, крики, рёв моторов. Подкрепление Ковалёвых было уже близко и времени не осталось совсем.
Я посмотрел на наследника, лежащего за моей спиной без единого признака жизни, и на две изуродованные машины для убийств, медленно надвигающиеся на нас.
Ситуация хуже некуда. Действие эфира закончилось, как и мана, так что я не смогу больше взять под контроль этих роботов, да и они вряд ли позволят повторить этот трюк.
Я встал, развернулся лицом к Витязям и поднял руки в боевую стойку. Кулаки восемнадцатилетнего мальчишки против титановой композитной брони. Голое мясо против стали.
За моей спиной лежал наследник. Мёртвый или живой я не знал, но бросать последнего мужчину из рода Кузнецовых я не собирался.