— Уважаемый Викентий умеет играть в шатру? — с вежливостью, граничащей с издевательством, спросил князь, расставляя фигурки.
— Как выяснилось — нет.
— Удивлен вашей смелостью.
А уж как я сам удивлен своей смелостью…
— Если уважаемый Викентий не посчитает это оскорблением, я могу объяснить ему правила.
— Сочту за любезность.
Фигурки, вернее, круглые фишки с вырезанными изображениями, уже больше походили на шахматные. Одиннадцать воинов-конников у каждого игрока, 2 слона, 2 боевые башни-туры, 1 батыр и 1 князь. В начале игры воины выстраиваются цепочкой на поле, а остальные прячутся в «крепости», как бы в резерве. В «воротах» «крепости» стоит князь, которого, в отличие от шахмат, прекрасно можно бить. Ах да — бьют в шатре не так, как в шахматах, а как в шашках — перепрыгивая через вражескую фигурку. В общем — помесь шахмат, шашек и ролевой настолки.
Я честно попытался уложить в голове изложенные правила, но понял только одно.
Я не выиграю.
Что не означает, что не попытаюсь и сдамся сразу. Блин, будь это настоящая схватка — эти слова прозвучали бы гордо, мол, погибну, но не сдамся. К сожалению, никто и никогда не слышал о погибших за шахматной доской… И, если я проиграю — придется уходить. Меня не поймут в первую ж очередь мои же люди. Это Русь, здесь к слову относятся серьезно. Даже к слову с маленькой буквы.
«Давши слово — держись» — здесь имеет силу закона.
Князь любезно, мать его, уступил мне право первого хода и игра, а точнее — избиение меня, началась…
3
Вроде бы что-то получалось… По крайней мере, я не проиграл на первом же ходу. И даже смог, пусть и слегка запутавшись, взять пару воинов Коки. Тот сидел по-турецки на кошме, смотрел на игровое поле, прищурив глаза и выглядел настолько безмятежно, что было и вовсе непонятно: то ли он настолько уверен в своей победе, что не вообще не парится, то ли продумывает коварную тактику победы, то ли и вовсе задремал на весеннем солнышке.
Щелк-щелк-щелк. Минус три шашки… пешки… воина, блин. Моих, естественно. Мне пока не удавалось настолько подобраться к воинам князя, чтобы срубить несколько за один ход.
Кока повел ладонью, мол, твой ход, боярин, и сложил руки на груди. Край широкого рукава скользнул по доске и случайно смахнул фишку княжеского батыра.
Я вывел из резерва-«крепости» остатки своих воинов на поле и, машинально потянувшись, поднял упавшую фишку:
— Твой батыр, князь. Ты чуть не остался без воина.
Кока задумчиво посмотрел на мою ладонь. Я успел подумать, что мог бы сделать вид, что не заметил пропажи, все было бы полегче. С другой стороны — меня бы это все равно не спасло.