Темнота… без единого проблеска. Я пытаюсь ухватиться за что-то… за мысль, за воспоминание, за собственное имя, но всё ускользает, растворяется в этой бездонной тёмной пустоте.
А потом резкий, сокрушительный удар. Воздух вышибло из лёгких, я вскрикнула, не узнав свой голос. Острая боль пронзила тело, и тут… я почувствовала себя, руки, ноги, кожу, каждую косточку, смогла пошевелиться.
Я застонала, скрутилась в позе эмбриона, пытаясь спрятаться от новой волны боли. Не вышло.
Ещё удар, по спине, затем по голове. Удары сыпались, как острые камни, жёсткие, колючие, выбивающие из меня последние остатки сил. Я лишь бессильно стонала, извивалась, пыталась закрыться, но куда там…
— Эй, я вам сейчас! — раздался старческий крик, — Вы совсем разума лишились, несчастные? Вы же её убьёте!
Удары прекратились. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Передышка. Какое облегчение. Пальцы вцепились в землю, ногти царапали грязь. Нужно открыть глаза. Но они будто склеились, покрытые чем-то липким, густым.
— Давно пора это страшилище выгнать с нашей улицы! — прошипел кто-то.
Плевок. Холодный, мерзкий скользнул по щеке, потек к подбородку. Я не шевелилась. Лучше притвориться мёртвой. Только бы не начали снова бить.
— Ты, бабка Синта, лучше ей не помогай. Пусть сдохнет, отродье Акора!
Шаги. Много шагов. Не люди — свора. Дикие, жестокие псы, уходящие прочь, оставляя после себя лишь ужас.
Я закашлялась, попыталась подняться. Тело кричало от боли, но нужно было стереть эту липкую мерзость с глаз. Ресницы слиплись, засохли, не давали увидеть, где я.
— Что же ты, Зейда… — голос рядом, тихий, дрожащий. — Давай помогу.
Слабые руки подхватили меня, почти не давая опоры. Я вцепилась в них, как в последний якорь в бушующем море. Кое-как встала, дрожащими пальцами провела по лицу.
— Не вижу, — прошептала я. Голос звучал чуждо, горло саднило.
— Зейда! Ты говоришь?! — в голосе женщины изумление, почти испуг.
Я не понимала, кого она называет Зейдой. Но говорить больше не хотелось. Тело было сплошной раной, и добавлять к этому боль в горле …
— Сейчас, сейчас… Видать, сильно тебя в этот раз по голове ударили…
Что-то мокрое шлёпнулось на лицо. Я принялась тереть глаза, помогая старушке. Постепенно сквозь мутную пелену, проступили очертания мира.
Лучше бы я их не открывала.
Передо мной стояло приземистое здание. Фундамент, кривой камень с огромными щелями. Стены, потемневшие от времени доски. Дверь покосилась, окно закрыто грязной тряпкой. Дом вызывал отвращение, это кем нужно быть, чтобы так жить… я быстро огляделась, остальные домишки были не лучше. Улица из таких вот кособоких развалин… а с одной стороны дороги узкая канава, по которой тонкой струйкой текут нечистоты…