Он резко развернулся и вышел. Полог шатра колыхнулся и упал, как занавес.
Тишина.
Ли Юн не шевелилась. Только спустя несколько долгих ударов сердца — выдох. И одна-единственная слеза. Она скатилась по щеке — тёплая, но не жалобная. Её мысли были холодны. Чётки. Ясны.
Она не проиграла. Нет.
«Ты должна быть ветром, Юн, — говорила Ма Суань. — Не стеной. Не огнём. Ветер пронзает — и остаётся в груди».
Она станет для него ветром. Ветром степи. Он не заметит, как начнёт искать её глазами. Как перестанет спать спокойно. Как будет видеть её во сне. Он запомнит эту ночь.
И с неё начнётся путь Ли Юн.
К его сердцу.
К месту, которое она займёт — в его жизни. В его душе.
Месту, достойному принцессы.
Хоугун (внутренний дворец — резиденция жён и наложниц императора). Империя Тан. Лето 735 года.
Она никогда не забудет свой последний день в дворце. Тени фонарей дрожали на стенах.
Когда она сбегала от нянек, то всегда бежала к маме. Мама пахла сладко, как цветы сливы, а её мягкие руки всегда находили лицо доченьки, скользили по волосам, и весь мир становился светлее.
Вот и сегодня она сбежала, чтобы разузнать, как поправляется мамочка. Она кралась босиком, скользя вдоль стен, прячась за высокими ширмами, за массивными колоннами с драконьими головами. Её сердце билось так громко, что, казалось, его услышат.
Но она всё равно шла.
Она не должна была быть здесь. В комнате сегодня пахло по-другому. Горьким. Кислым. Чем-то неправильным. Но мама обрадовалась, когда увидела её — в её глазах промелькнула слабая искра жизни.
И только когда раздались шаги в коридоре, мама кивнула ей на ширму.
Ли Юн замерла за высокой перегородкой, стараясь не дышать, не шевелиться, не выдать себя даже вздохом. Она знала, что её ищут. Но никто не догадается искать здесь — в последнем месте, куда ей бы разрешили ступить.
Вошёл Он.
Она видела его со спины. Его тёмные одежды с вышитыми золотыми драконами отражали свет фонаря. Видела его руки — длинные, с тонкими, сильными пальцами.
Она не видела его лица, но видела лицо мамы. И слезу, скатившуюся по её щеке.
— Её достанут, — прошептала мама. — Если не сейчас, то позже. Спаси её!
Он молчал.
Девочка не понимала, почему.
Почему он не берёт её маму за руку.
Почему не склоняется ближе.
Почему не шепчет ей слова утешения.
— Я отправлю её.
Его голос. Спокойный. Отстранённый.
— Как далеко?
Она вдруг закашлялась.
Глухо, коротко.
Император не дёрнулся, но девочка видела, как его пальцы сжались в кулак.
— На границу.
— С кем?
Пауза.
— С Лянь Чжи.
Она не знала, кто это.
Но её мама знала.
Она вдруг улыбнулась.