— Ты где такому научился? — серьёзно спросил Ратибор.
— Ну, ты же сказал: перенаправить, — усмехнулся я. — Вот я и перенаправил…
Ратибор улыбнулся в ответ.
— Ну да. А то ты без меня бы не дошёл. Ладно, пойдём. Место в совете они тебе, конечно, не дадут, ну считаться с тобой теперь придётся.
Мы двинули к беседке.
— И я, Максим, честно говоря, этому чертовски рад. Выкречи нужен глоток свежего воздуха. Особенно сейчас.
Я промолчал.
Была ли это искренность Ратибора, или он умасливал новоиспеченного Подмастерья двадцати лет отроду — дело десятое. Главное, что с ним можно вести дела. И человек он надежный.
В договороспособности остального совета у меня были вопросы. Всё-таки даже взаимодействия с Андреем Островским было маловато, чтобы судить о целом Роде. Но вражды они не проявляли, уже хорошо.
Разговоры за столом с нашим появлением утихли сами собой. Володин занял своё место.
Я же нагло и бесцеремонно прошёл вдоль стола и сел туда, где до этого сидел Кречетов. Немного беспардонно. Но, учитывая демонстрацию силы, место за столом я уж точно заслужил.
А в совет я не так уж и стремился. Что мне Выкречь с её советом? Лишь один камень в фундаменте. Мой голос и без кресла и кучи бумажной волокиты теперь имеет вес.
— Уберите, пожалуйста, посуду, и смените приборы, — обратился я к слугам.
Они взглянули на своего господина. Караваев перевел взгляд на Астахова. Забавно получилось. Астахов едва заметно пожал плечами и Караваев согласно кивнул.
— Прудик жалко, — тяжело вздохнул он.
— Зато теперь можно и рыбы отведать, — весело произнес Островский. — Но до выплаты ставки даже твоя знаменитая форель не дотянет.
Слуги принялись уносить грязную посуду и, на удивление, быстро принесли мне чистую тарелку и столовые приборы. Не то чтобы я собирался здесь трапезничать. Это просто жест, понятный всем присутствующим.
— Да верну я тебе тысячу, — отмахнулся Караваев, — не пялься так.
— И ещё одну останешься должен.
Островский действительно удвоил сумму ставки. Хоть у Караваева выкрутиться не получилось, он не особенно расстроился.
— Ну, две так две. Я пришлю чек.
Две тысячи — это большие деньги. Огромные по меркам отряда ходоков. Да за такие бабки можно так далеко в Зону залезть, что трёхуровневый монстр покажется сказкой и отдыхом. Да ещё и назад вернуться. А эти двое поставили две тысячи на дуэль.
Дворянство во плоти. Ведь именно совет одобрил фураж по окрестным деревням. Вот и вся разница в жизни крестьянина и дворянина.
Астахов вновь взял бразды правления разговором в свои руки.
— Что ж, Максим, вы пришли сюда продемонстрировать силу, и вы её продемонстрировали. Мне лестно, что такие таланты рождаются и появляются в нашем прекрасном городе.