В этот миг над дорогой мелькнула знакомая тень.
Я поднял голову. Хан нарезал круги, заметил, как я ему махнул рукой, и спикировал вниз, привычно усевшись на луку седла. По виду я сразу понял, что на свете сейчас только одно его интересует.
— Ну конечно, — сказал я. — Тебя, братец, волнует самая важная вещь в мироздании.
Достал из хранилища кусочек свежего мяса и протянул ему. Хан прихватил угощение когтями, прижал к седлу и принялся не спеша расправляться.
— О великий и могучий, всезнающий Хан, — усмехнулся я, — может, ты мне, пернатый мудрец, подскажешь, писать Наташе или забыть?
Хан приподнял голову, с интересом склонил ее набок и требовательно щелкнул клювом.
— Понятно. Стало быть, без мяса ты советов другу не даешь. Взяточник.
Я протянул ему второй кусочек, и тот исчез куда быстрее первого.
— Очень дельный совет, Хан, — хмыкнул я. — Не забывать вовремя пожрать, а остальное уж как-нибудь само сладится.
Хан два раза мотнул головой вверх-вниз, и от этого я расхохотался уже в голос.
— Ну что ж, дружище, может, ты и прав. Время покажет. А пока не будем гнать лошадей.
После этих слов недовольно фыркнул уже Сапсан.
— А ты чего? Кровушку разогнать захотелось? Ну что ж…
Я слегка придавил кабардинцу бока.
— Но, пошел! — гаркнул я, переводя мерина в намет.
До Волынской я добирался без спешки. Заночевал, как обычно, на давно облюбованном месте. Голова понемногу очистилась от мыслей, и я просто наслаждался степью в последние дни лета. Сентябрь в этих краях тоже хорош, спору нет, но все же лето есть лето, и оно уже уходило.
Солнце клонилось к закату. Степь за день нагрелась, и от нее тянуло пылью и разнотравьем. Где‑то вдалеке носились пустельги, зависая на месте с трепещущими крыльями, и высматривая добычу. Стрекотало что-то в ковылях, а потом наконец пошли знакомые места.
Сперва поля и огороды. Потом крыши. Потом дым из труб.
У въезда в Волынскую я машинально коснулся хранилища, будто проверяя, на месте ли записка Натальи. Эх, сильно зацепила меня эта девчонка. А вот как с этим дальше быть, я пока и сам не знаю.
Тронул Сапсана дальше. До дома было уже рукой подать. Соседские собаки, почуяв чужого коня, зашлись лаем.
И тут слева, из соседней улицы, быстрым шагом вывернул Данила Дежнев. Меня он, похоже, увидеть не ожидал, вышло это случайно, но обрадовался сразу, растянулся в улыбке и припустил ко мне.
— Здорово был, Гриша! Как добрался?
— Слава Богу, Даня, — ответил я. — А ты чего такой взъерошенный?
— Да там мелочи, — махнул он рукой. — А вот то, что я тебя тут перехватил, это хорошо.
— Чего это? Стряслось что?