Конечно, сперва ребята ерзали, шушукались, сбивались. Но Карл Робертович на это не слишком сердился. Спокойно возвращал их к делу, и мало-помалу казачата втянулись.
Потом пришел черед Марии Петровны.
Вначале проходили первые буквы из Азбуки. Потом, когда подустали, взялись за чистописание. Я про себя удивился было — как так, дети устали, а вы их будете писать учить? Это ж еще труднее! Оказалось, что Мария Петровна и не собиралась учеников мучить, а выглядело это занятие скорее как рисование ровных параллельных палочек, чтоб руку поставить и приучить детей к будущей науке писания. Всем это чрезвычайно понравилось, та как каждому выдали аспидную дощечку и грифель.
— Мария Петровна, — спросил один вихрастый малец, — а батька говаривал, что писать чернилами учиться надо, а не вот так.
— После того, как научитесь из букв слова складывать и их записывать, будут вам, Петя, и чернила, — ответила она с улыбкой. — Иначе только бумагу кляксами замараете. Не торопитесь, всему свое время.
Малец покивал важно, словно бы с пониманием, и снова уткнулся в свою дощечку.
Мария Петровна ходила и смотрела, как они выводят палочки да кружочки. Тех, у кого выходило лучше, хвалила. Тем, у кого дело не ладилось, терпеливо помогала.
Я глядел на это и невольно вспоминал свою советскую школу. Там, бывало, по семь уроков в день отмахивали, а потом еще дома над тетрадями сидели до самой ночи. А тут ребята к такому труду не привычные. Им проще коня обиходить или корову с выпаса пригнать, чем вот так долго и сосредоточенно палочки выводить. Для них это было испытание, и кое-кто уже ко второму уроку начинал носом клевать.
Третьим повел занятие батюшка Василий.
Как только он вошел, притихли даже самые шустрые. Начали с молитвы, потом батюшка рассказал, чем ребята будут заниматься на законе Божьем, заговорил о послушании и страхе греха. Голосом он не давил, говорил размеренно, обволакивающе. Мальчишки слушали каждое слово.
Когда батюшка закончил и отпустил ребят, Карл Робертович уже в пустеющем классе снял очки и устало потер переносицу.
— На первый день довольно, — сказал он мне. — Больше сегодня впрок не пойдет.
— И то верно, — кивнул я. — Для многих и три занятия уже целое испытание. Они ж неусидчивые. Им бы бегать да скакать, а не палочки выводить.
Потом мы договорились, что мои казачата, а иной раз и я вместе с ними, будут заниматься отдельно от мелкотни. Я сразу объяснил, что уровень знаний у моих ребят должен быть на высоте. Если видно будет, что к грамоте у них охота имеется, тогда подумаем, какие еще науки можно добавить. Читать худо-бедно мои уже умеют все, кроме Лени, но и он, кажись, понемногу начал разбирать написанное.