Весь эпизод с Агадиром является наглядным примером того, как не надо заниматься дипломатией. Кидерлен позабыл простую истину: тот, кто предполагает намерение использовать силу, может превратить своих противников в упрямцев, готовящихся к вынужденной обороне. Кайо продемонстрировал качества лидера, желающего сделать противоположное тому, что хочет его общественность, причем так, чтобы она не заметила. Ллойд Джордж показал, как важно для того, кто хочет ступить на землю, знать ее точное местоположение. Занятые позиции и предпринятые действия обнажили накопленную враждебность и подозрительность, вызванную неоднократными актами высокомерия, бестактности и уверток. Каждая сторона, имея лишь частичные оправдания, выдвигала самые зловещие трактовки поступкам другой. Разница перспектив была такой, что твердость считалась провокацией, а готовность к переговорам приписывалась нервному срыву. Угрозы, как обычно, злили людей, а не делали их более сговорчивыми. Общий результат — рост враждебности и подозрительности и, как следствие, снижение готовности государственных деятелей к компромиссу. Во Франции Кайо сменил настроенный против Германии Пуанкаре. В Британии Грей в 1912 году согласился облечь свое взаимопонимание с Францией в письменную форму, придав ему больше моральных обязательств. В Германии, как впоследствии сказал Холдейн, дипломатическое крушение надежд отдалило кайзера от Бетмана и поместило в лагерь Тирпица и военных. Определенно возросшие насмешки над его «трусостью» достигли цели. И только сейчас, оглядываясь назад, мы видим, насколько мелкими и мимолетными были цели, за которые они сражались.
27 августа 1911 года кайзер выступил в Гамбурге с речью, в которой заявил о необходимости «укрепления нашего флота, чтобы никто не посмел оспаривать место под солнцем, предназначенное нам». Большая часть его аудитории ошибочно трактовала это заявление как претензию на Марокко, но никто не мог не понять неминуемость нового морского законопроекта. Предложения Тирпица попали на стол Бетману тремя днями позже. Они начинались с констатации необходимости положить конец ситуации, в которой германский флот оказывается выведенным из эксплуатации на несколько месяцев каждую осень из-за обучения новых команд. С целью этого избежать следовало создать резервный флот и использовать его для обучения и тренировок, что, в свою очередь, требует постройки дополнительных кораблей и существенного увеличения людских ресурсов. В дополнение следовало строить больше легких судов и подводных лодок. Проект положил начало противоречиям в германских правительственных кругах. Получить одобрение рейхстага на дополнительное налогообложение всегда было нелегко, так что вероятным результатом увеличения военно-морских расходов мог стать очередной большой бюджетный дефицит. Такая перспектива вынудила министра финансов уйти в отставку — только чтобы не соглашаться. Бетман, которого поддержал Валентини, не мог поверить, что польза от перемен перевесит вред, нанесенный ими отношениям с Британией. Такого же взгляда придерживался Меттерних в Лондоне. Бетман был готов поддержать увеличение людских ресурсов, которым довольствовался бы фон Хольцендорф, командующий германским флотом открытого моря. Только Тирпиц и другие моряки настаивали, что обеспечение дополнительных материалов — составная часть плана обеспечения дополнительных людей, и единственная уступка, на которую они готовы были пойти, — незначительное снижение числа кораблей.