— Все хорошо. — улыбнулась она мне. — Опасный период уже миновал, по крайней мере, со слов доктора… Так что мне снова можно ходить. Не злись, пожалуйста…
Она взяла мою левую ладонь в свои руки и осмотрела мизинец.
— Уже не болит? — спросила она.
Я не нашел ничего лучшего, нежели зарыдать в ответ, замаскировав слезами свои истинные эмоции, которые едва-едва не проявились на лице (несмотря на весь свой самоконтроль) от воспоминаний о тех ужасных событиях на «узле», виновником коих стал я.
Мы присели на мою кровать, где я, рыдая, положил голову на матушкину ключицу и только теперь заметил еще троих женщин, что находились в помещении. Прислужницу матушки и двух женщин мне незнакомых, пришедших, очевидно, вместе с ней.
— Палец не болит… — ответил я через некоторое время, шмыгая носом. — Но моя кисть…она изуродована!
Я снова разревелся.
— Тебе очень повезло остаться живой, деточка, это настоящий подарок высших сил… — вздохнув, негромко произнесла она, поглаживая меня по голове. — Прости нас с папой, пожалуйста, за то, что мы оказались настолько никчемными родителями, раз в конечном итоге оставили тебя беззащитной, заставив пережить весь тот кошмар. Более такого не повторится, я тебе обещаю…
Ага! Такое , может, и не повторится, но долбанная Семейка приготовила для меня кое-что другое. Впрочем, случившееся тоже дело рук отдельных представителей этого Семейства (в том числе), так что…
— … а что до пальца… Мы обязательно что-нибудь придумаем!
Ее прервало появление в помещении еще двух женщин, вернее, пришедших было больше, но членов Семьи — двое: бабуля и бывшая мачеха.
Обе запыхавшиеся, а стало быть, торопились. Обе здорово встревоженные. На их лицах было такое выражение (не уверен точно, каким русским словом его возможно описать, ибо длительное пребывание вдали от Родины дает о себе знать…), каковое видишь у людей, которые едут туда, где, как им это точно известно, их ожидают большие неприятности и или серьезная выволочка, и им бы хотелось, чтобы эти последние минуты и часы, проводимые в пути, никогда бы не заканчивались…
Обе в курсе всего происходящего! — для меня это стало очевидным, едва я увидел на обеих. — Им известно, что Аркадий Станиславович исчез, а внезапное освобождение матушки и появление ее в Имении может означать для них ровно одно…
У меня зачесались ладошки, ибо загнанные в угол крысы, в лице этих двух женщин, способны на что угодно. И еще кое-что…
Я изначально думал, что бывшая мачеха не была в курсе того, что устроил бывший же папаша, но как сейчас выясняется — это не так. И если она знала обо всем с самого начала (по моему позвоночнику пробежал электрический разряд), то все происходящее резко обретает новые краски, ибо, если бы дело касалось только лишь того, чтобы «утопить» моего нынешнего папашу, то бывшая мачеха разбилась бы в лепешку, но не позволила своему мужу ввязаться в подобную авантюру. По одной простой причине, если что , то обязательно пострадают ее дети, ибо императорское неудовольствие гарантировано закроет любые перспективы для этого Семейства, а стало быть, и для ее детей. И это еще в лучшем случае! А она на такое, ради уничтожения братца своего супруга, не пошла бы ни за что! Ее дети для нее — превыше всего. А раз так, то и борьба за Наследие этой Семьи — всего лишь ширма для… Для чего?
— Женя! Тебя освободили⁈ Слава тебе Господи! — воскликнула (перекрестившись) бабуля так, будто бы и в самом деле была этому чрезвычайно рада. — Но, скажи на милость, зачем ты заставляешь старуху бегать за собой? И почему не поставила нас в известность, во-первых, о том, что тебя отпустили? А во-вторых, что приедешь в Имение? Почему ты не зашла ко мне сразу же, как приехала?