— Мои извинения, Марья Александровна… — ответила матушка. — Но ситуация вынуждает меня сейчас пренебречь весьма многим и поторопиться, ибо на кону, как вам наверняка известно, стоит жизнь и репутация Игоря. И репутация всей Семьи! Я приехала за дочкой, и как только дело Игоря благополучно разрешится, мы незамедлительно приедем к вам, рассказать обо всем лично. Впрочем, вы же, наверное, и сами поедете в Петербург…
— Женя, Семья решила, что Кайа останется до весны здесь… — начала было бывшая мачеха.
— Мама! — перебил я говорившую, вцепившись в руку мамашки и зарыдав. — Забери меня отсюда, пожалуйста! Меня заперли здесь, никуда не пускают и издеваются…
— Да как ты вообще смеешь рот свой поганый раскрывать! — зашипела на меня бабка. — Полночи шлялась незнамо где…
— Марья Александровна! — прервала ее матушка. — Если моя дочь в чем-то провинилась, то, само собой, она будет наказана! Мной! Но жить при этом, до весны, по крайней мере, она станет вместе со своей матерью и с отцом. Это не обсуждается, я в своем праве!
— Женя, пусть Кайа поживет здесь, не нужно позорить девчонку еще сильнее, ведь твой муж — казнокрад… — начала было шипеть бывшая мачеха, у которой от волнения, кажется, начали сдавать нервы.
— Лидия… — матушка встала с кровати, и, сделав несколько шагов в сторону бывшей мачехи, зашептала той на ухо (достаточно громко для того, чтобы все присутствующие смогли услышать). — Сестра моя, попридержи, пожалуйста, свой змеиный язычок, ибо пройдет совсем немного времени, и твое будущее будет зависеть от моего настроения. Тебе же это известно, верно? Так что, не порти мне его, ладно?
Матушка обернулась ко мне.
— Кайа, ты собралась?
— Да, мам, одну секунду… — ответил я, убирая ВЭМ (оформленную на Ию) в рюкзачок.
После дневного сна я был в поту (как это частенько у меня бывает), но, увы и ах, матушка, судя по всему, не станет ждать, пока я приму душ.
— Надеюсь, Государь разберется в этом деле и сына отпустят, восстановив его и наше доброе имя… — вздохнув, сказала бабуля. — Что-то мне нездоровится, пойду-ка, я прилягу.
— До свидания, Марья Александровна. — попрощалась матушка. — Берегите здоровье!
— До свидания, бабушка…и все прочие. — попрощался я.
Бабуля с сопровождающими ее женщинами, направилась к выходу, беря под руку бывшую мачеху, стоящую столбом посреди комнаты и в каком-то оцепенении глядящую на матушку (словно бы кролик на удава), и потащила ее за собой.
— Я собралась! — сказал я, надевая рюкзачок. — Бобла, ты идешь?
Небольшая трехцветная кошка, до сего момента мирно лежавшая на комоде, на вязаной салфетке, и лениво наблюдавшая за межчеловеческими отношениями, с громким: «мряу!» спрыгнула на пол и, подойдя ко мне, обвила мою ногу своим хвостом.
— Кайа, никаких животных дома!