Катя одобрительно качает головой:
— Полностью согласна! Хороший мужчина — это как хороший увлажняющий крем с эффектом сияния. Только для внутреннего применения. И с побочным эффектом в виде вот таких очаровательных животиков! — снова тычет пальцем в сторону моего живота.
Патимат смотрит на неё с восхищением:
— Золотые слова, дочка! Где ты такую умную подругу нашла, Марьям? Замуж её надо срочно! У меня есть племянник, хирург, руки золотые, только грустный вечно. Ему точно нужна такая, с эффектом сияния!
Катя хохочет, а я закрываю лицо руками. Эти две женщины вместе — гремучая смесь. Они уходят в угол обсуждать достоинства кавказских мужчин, недостатки современных диет и перспективы замужества Кати. Я смотрю им вслед с ужасом и восторгом.
Вечер мы проводим уже дома. Уставшие, но оглушительно счастливые. Шум от гостей стих, остался только гул холодильника и тихое сопение детей в их комнатах.
Сижу на диване в гостиной, задрав ноги на пуфик. Мурад опустился на колени передо мной и массирует мне отёкшие ступни. Его большие, сильные руки разминают каждую косточку, и это прикосновение — одновременно и спасение, и пытка. Потому что я помню, что эти же руки делали со мной прошлой ночью, и от одних воспоминаний низ живота предательски теплеет. Ловлю ртом воздух. Сердце стучит громче, чем следовало бы от простого массажа ступней.
Он медленно и нежно целует мою лодыжку, и я тихо стону. Надеюсь, что он примет это за стон усталости, а не за то, чем оно было на самом деле — отчаянной просьбой не останавливаться.
— Ну что, госпожа кондитер, — бормочет, поднимая взгляд. Озорные искорки загораются в его глазах. — Довольна?
— Устала, как собака, — честно признаюсь, пытаясь взять себя в руки. — Но да. Довольна.
Мурад поднимает голову. Уголки его губ подрагивают от сдерживаемого смеха.
— Это лучший «Наполеон», который я пробовал. Хотя тот, что ты пекла в три часа ночи на прошлой неделе, получился немного лучше. Там было больше сгущёнки.
— Ты съел половину банки ещё до того, как я начала делать крем, — напоминаю. — И вообще, прекрати меня подкупать.
— Я не подкупаю, — он поднимается и садится рядом, притягивая меня к себе. Кладу голову ему на плечо, и он тут же накрывает ладонью мой живот. — Я инвестирую в долгосрочные, высокодоходные активы.
Наш маленький «актив» тут же отзывается на его прикосновение ощутимым толчком. Мурад замирает, и на его лице появляется то самое выражение — смесь благоговения и ошеломлённого восторга, которое я вижу каждый раз. Циничный бизнесмен, владелец ресторанов, гроза конкурентов превращается в восторженного мальчишку.