Ох, подождите… Я же та самая Марьям Петрова, которая клялась, что этот контракт — исключительно деловая сделка? Которая составляла списки «за» и «против» в розовом блокноте? Которая убеждала Катю, что её отношение к Мураду строго профессиональное?
А теперь я стою в его прихожей, целую его до головокружения и мечтаю о ребёнке. О его ребёнке.
Катя узнает, и мне конец. Она будет злорадствовать до конца моих дней.
Мурад отрывается от моих губ. Его взгляд скользит с моего лица на мои руки, лежащие на животе. В его глазах мелькает вопрос. Он не понимает, но нутром чует перемену.
— Марьям? — нежное беспокойство в его шёпоте. — Что с тобой? Ты бледная.
Качаю головой и улыбаюсь сквозь слёзы.
— Всё в порядке.
Даже лучше, чем в порядке.
Где-то в гостиной Патимат гремит посудой, и, судя по звукам, уже звонит кому-то во Владикавказ. Из детской доносятся голоса Артура и Амины. Они спорят, чья очередь выбирать мультик. Я прижимаюсь щекой к груди Мурада и закрываю глаза.
Наш фиктивный брак закончился, а настоящий только начинается…
31
МАРЬЯМ
Восемь месяцев спустя
Воздух в моей кондитерской густой, сладкий и пряный. Ароматы кардамона, свежей выпечки и моего личного сорта счастья смешиваются в единое облако. Я стою за прилавком, заставленным рядами пирожных, которые похожи на драгоценные камни, и нежно поглаживаю свой живот. Он уже не просто «мягкий», как деликатно выражалась Патимат, а основательно круглый. Наш маленький нарушитель контракта внутри меня подаёт признаки жизни — толкается пяткой куда-то под рёбра, видимо, тоже одобряя аромат ванильных булочек.
Кондитерская «Джан» принадлежит мне. Каждое пирожное, каждый круассан, каждая трещинка на винтажной плитке на полу. Я придумала это место, а теперь оно настоящее. Тёплое, светлое, с огромными окнами, выходящими на оживлённую улицу.
Мурад, мой главный инвестор и по совместительству муж, стоит у входа с таким видом, будто он лично изобрёл эклеры. Скрестив руки на груди, он пытается изображать строгого управляющего, но самодовольная улыбка, которая не сходит с его лица, выдаёт его с головой. Он одет в простую тёмную рубашку с закатанными рукавами, и на фоне моих пастельных витрин выглядит как пират, случайно зашедший в кукольный домик.
Сегодня день официального открытия. Двери распахнуты, и зал гудит, как улей.
— Так, движение, создаём движение! — командует Мурад, пытаясь организовать очередь, которой нет. — Пробуем, не стесняемся! Моя жена — лучший кондитер в этом городе! Гарантия качества!
Один из посетителей, мужчина в дорогом пальто, неуверенно тянется к медовику. Мурад тут же преграждает ему путь.