– Я не хочу знать, почему ты сказал то, что сказал в тот вечер.
Не вру нисколечко. Мне хочется забыть тот день, а не возвращаться в него мыслями, снова и снова прокручивая в памяти случившееся, коря себя за то, что не согласилась вернуться в Москву с водителем Тимура. В тот вечер мне казалось, что нет ничего унизительнее, чем плакать при постороннем человеке целый час, зная при этом, что Тимуру известно станет о моей слабости тут же. Я ошиблась, но начни я сейчас копаться к себе, что из этого выйдет? Перекладывать ответственность с какого-то психа на себя я не хочу.
Отползаю к краю кровати, освобождая рядом с собой место для него. Поднимаю плед, безмолвно предлагая лечь рядом.
Тимур каменеет.
Его замешательство пугает меня, спазм горло сжимает. Насколько я буду жалкой казаться, если вдруг он откажется?
Тимур с силой выдыхает, словно выталкивая мешающий воздух из лёгких. Я понимаю: он сомневается, стоит или нет ко мне прикасаться. Причин может быть множество, но я склоняюсь к одной единственной. А по факту он, может, просто не хочет быть рядом.
Я, честно, не знаю. С того момента, когда он сказал, что нам для всеобщего блага, в том числе для моего, не стоит общаться, я перестала что-либо понимать. Мне казалось, мы друг другом горели. Оказалось, только я им.
Услышать сейчас, что ему наскучило наше общение или кто-то новенький появился, я не хочу. Не могу. Не переживу.
Я до сих пор хочу, чтобы он был только мой.
Ну же. Пожалуйста. Сделай шаг мне на встречу. Я всё такая же. Точно такая же.
Пока смотрю на Тимура, глаза щипать начинает, и трудно дышать становится. Я сама не верю в то, что кто-то может добровольно согласиться меня поддержать. Всех, кто на это способен был, уже нет. Мне многого не надо, просто быть рядом. Собственного тепла у меня не хватает. Оно всё вышло через зияющую дыру в груди.
Не выдержав паузы затянувшейся, отворачиваюсь. Слишком больно.
Не обращая внимания на шелест одежды за моей спиной, стараюсь собраться с духом. Пора переставать быть убогой в его глазах.
Несколько дней прошло. Сколько мне ещё времени нужно, чтобы перешагнуть и двинуться дальше? Оказывается, я не была готова к взрослой самостоятельной жизни. Все эти дни я думала: не стоит ли мне вернуться к родным в Благовещенск. Такие мысли посетили меня впервые с момента переезда в Москву.
Матрас прогибается под тяжестью веса Тимура, и я немного скатываюсь в его сторону, непроизвольно сжимаюсь. Не думаю, что он может ударить, но рефлексы и страх, увы, никуда не деть.
– Эмма, я тебя не обижу, – произносит Тимур хрипло, почти что надломлено, по-прежнему меня не касаясь.