Ребята переглянулись. В школу здесь ходили все, и необходимость учиться грамоте и письму была больной темой почти у всех. Так что идея, что можно написанное переписать или исправить до проверки учителем, всем понравилась, и теперь мне все завидовали.
— А долго на работу за этой машиной учиться нужно? — как бы нехотя уточнил Хмарь. Но мне сразу было видно, что ему очень интересно.
— Ну, я вот за пару месяцев освоил основные программы, — скромно поделился я своими успехами, — А вообще, печатать или рисовать — это любой сможет. На компьютере на самом деле много разного делать можно. Но для этого нужно учиться программированию — это когда ты пишешь программы для компьютера. Но там английский язык нужно знать хорошо. Я вот уже полгода его учу и всё равно многих команд и слов не понимаю. А вообще, я когда вырасту, стану программистом. Буду другие компьютеры и роботов делать и говорить им, что делать, вот!
Ребята задумчиво переглядывались, размышляя каждый о своём и глядя на краешек солнца, едва торчащий из-за горизонта. Я тоже смотрел и мечтал о своём великом компьютерном будущем.
— … Витя? — вернул меня в реальность голос Насти Самохиной — светловолосой дочки хуторского фельдшера. Увидев, что я обратил на неё внимание, она застенчиво спросила, — А у тебя ещё остались те… Ну эти, как их… Шоколадки?
Я обернулся в сторону лежащего рядом полиэтиленового кулька, на который периодически косились все ребята. Затем улыбнулся и потянул из него коробку с шоколадками — одним из гостинцев, который родители привезли с собой и выдали мне, чтобы было чем угостить друзей. В коробке лежали маленькие шоколадные батончики набиравших всё большую популярность компаний Марс, Сникерс, Баунти и Милкивей.
— Конечно, разбирайте ещё по одному, — разрешил я ребятам, протягивая открытую коробку в их сторону, — Только чур не больше. На завтра тоже нужно оставить.
— Спасибо, Вить, — довольно пробормотала Настя, уже вовсю разворачивая полученное лакомство, после чего откусила кусочек и даже прикрыла глаза от удовольствия, — Как же это вкусно! Я вот когда вырасту, стану кондитером! Буду делать такие шоколадки и сразу их есть!
Дружный смех разнёсся над полем.
— … Врагом народа! Меня! Родная мать! — отец вёл машину нервно, и мама периодически вздрагивала, когда он излишне сильно дёргал рулевое колесо, заставляя автомобиль вильнуть. Я сидел на заднем сидении и пытался сложить в голове картину произошедшего.
В отличие от моего дружеского общения с ребятами, где все остались довольны, разговор родителей с бабушкой, дедом и соседями прошёл куда тяжелее. Особенно скрывать источник своего нынешнего финансового положения, мои родители не пожелали. Так что, прямо рассказывали и о выгодном предложении о работе, интересных перспективах и бесхозном научном архиве, оставшемся от канувшего в небытие советского КБ. Реакция у собеседников была разная. Кто-то заинтересовался перспективами переехать вслед за земляками в благополучную европейскую страну. Кто-то наотрез отказался, сославшись на то, что сами построят свою страну, не хуже, чем у соседей с запада. Кто-то безразлично пожал плечами, налегая на привезённую гостями снедь и водочку. Но больше всего отца расстроила реакция его родителей. Бабушка прямо заявила, что считает его предателем идеалов социализма и родины. И добавила, что в её время за такое расстреливали. После чего встала и ушла на кухню. Дед же, покачал головой и просто пожелал нам успеха на чужбине. Так что с утра, едва рассвело, отец загрузил едва распакованные вещи обратно, и мы отправились в город. Стоит заметить, что больше я деда с бабкой больше никогда не видел.