Шлеп!
Я даже вздрогнул от неожиданности. Дюс от души смачно зарядил Ваньке пощечину, да так, что у того голова задергалась, как у игрушечной собачки — таких как раз в девяностых на приборную панель ставили, чтобы качались при движении. Хорошо еще, что никто на это внимания, кажется, не обратил, все настолько увлечены, еще и Серега экспериментировал с громкостью звука.
— Ты что несешь? — Дюс нависал над Ванькой и был страшен. — Ты только что сам говорил, как с отцом поругался из-за ребенка! Как хотел его оставить! А сейчас вдруг привязан и зависишь? Как ты там выдал? Комната у тебя на троих? «Нюша» сраная? Денег нет? А кто тебе мешает их зарабатывать? Батя? Ельцин? Или, может быть, Клинтон?
Глаза друга метали молнии, впервые я видел его в этом времени таким жестким.
— Полегче, Дюс, — я тронул его за плечо. — Остынь. А ты, Иван, и вправду задумайся. Андрей прав. Не Клинтон в подъездах ссыт, а мы сами.
— Да при чем тут Клинтон? — Ванька сглотнул.
— Не в нем дело, забей, — я покачал головой. — Пока вы с батей другим завидуете и виноватых ищете, так и жизнь проходит. Бери ее в свои руки и меняй. Меняй, пока есть возможность!
— Это батя виноватых ищет!..
— Замолчи! — в голосе Дюса звенел металл, и Ванька опять вжал голову в плечи. — У Егорыча все кругом виноваты и ты, а у тебя — он. Так и ходите по кругу. Взяли бы вторую машину в лизинг и занимались бы перевозками. Или договорились бы с кем-нибудь, у кого такой же фургон, организовали бы артель. Да на худой конец, Ваня, нашел бы ты себе работу, если бизнес не прет, и съехал бы с Дашкой и Никитой от родоков! На север бы даже подался, как мои родители! Там и сейчас работы полно! И платят больше, и стаж идет год за два! А ты ноешь, как тряпка!
Слюсарев-младший не ожидал такого исхода своих жалоб и переводил взгляд с одного из нас на другого, а потом вдруг заморгал часто-часто, разозлился и плюнул на пол.
— Да пошли вы! Я думал, вы в мое положение войдете, работу предложите, а вы поучать меня начали!..
Развернулся и вышел прочь, чуть не сбив по дороге улыбавшегося от уха до уха Озика, который как раз поднимался по лестнице.
— Чего это он?
— Не обращай внимание, — я махнул рукой. — На человека откровение снизошло. И сейчас у него два пути. Решить, что все вокруг мужеложцы, а он один д’Артаньян, и ничего не менять. Или взять свои яйца в руки и начать жизнь исправлять.
— Дело говоришь, — усмехнулся Озик, который подошел и встал рядом. — Надо бы и мне чем-то серьезным заняться… И, кстати! Тебя Серый просил зайти, если ты не занят.
[1] Тут наш герой ошибается, но ненамного. По статистике, нам известной, средняя зарплата на конец 1993 года составляла примерно 141 000 рублей.