Серега носился электровеником — у него самого каникулы, у родителей выходной, а значит, энергии выше краев. Странные существа эти дети. Какая разница, где играть? Дома или в школе? Как по мне, так в компании лучше. Но подобное понимание приходит с возрастом, у Сереги все впереди. Хорошо еще, он из того поколения, кого не нужно выгонять на улицу. Наоборот, со двора фиг домой загонишь.
— Доброе утро, Вадик! — улыбнулась мама, папа приветливо кивнул, отвлекшись от газеты.
На столе была просто гора всего. Балашутинская родня передала с Валеркой столько еды, что хватит накормить целый подъезд. До сих пор, хотя с его приезда прошло уже несколько дней!
Настоящие деревенские яички, которые не разбились тогда просто чудом, молоко, пирожки и масло! Черт подери, настоящее масло, лично сбитое тетей Ниной!
— Ух!.. — я покачал головой. — Вызов принят!
Говорили за завтраком обо всем подряд. Чемпионат мира по легкой атлетике, события на Балканах и, конечно же, грядущий путч, о котором знал только я. Пока что все выглядело как политическое противостояние Ельцина и Верховного Совета, а вовсе не предпосылки к короткой гражданской войне. Хотя 1 мая этого года такие слова уже прозвучали. В Москве, когда демонстрация переросла в настоящую битву между милицией и гражданскими. Помню, что погиб тогда один человек, боец ОМОНа, и пара сотен получили разного рода травмы. Догадывался ли кто-то, что это была репетиция кровавого октября?
— Надо такое сказать, — папа, со вздохом отложив газету, покачал головой. — Угроза безопасности России!.. Чем он думает?
— Ты про Ельцина? — спросил я. — Так известно же. Сейчас в стране двоевластие, как после Февраля семнадцатого. Тогда были Временное правительство и Петросовет, а сегодня президент и парламент.
Серега вздохнул. Он был ребенком, и ему эти разговоры сродни пыткам. Но делать нечего — нас, взрослых, четверо, придется терпеть. Зато какао вкуснейшее на деревенском-то молоке.
— Ну, что было в семнадцатом, мы все знаем, — заметила мама. — Думаешь, дойдет до нового октября?
Если бы ты знала, насколько права! Но говорить об этом нужно осторожно.
— Скорее всего, — кивнул я, прожевав сочный пирожок с яблоками и запив его молоком. — Должен остаться кто-то один. И сейчас у Б. Н. выбор: оставить все, как есть, и его в итоге сметут, или бить первым. Я думаю, он ударит.
— Почему ты так думаешь? — отец с интересом смотрел на меня.
— Ты сам его процитировал. Мол, Верховный Совет угрожает государственной безопасности. Сейчас это кажется просто словами, на самом же деле это разогрев публики. Нам внушают, что Руцкой и компания — опасные люди, преступники, их надо нейтрализовать. Уверен, сейчас ведутся переговоры, но никто уступать не собирается, и тогда Ельцину останется только убрать Верховный Совет указом.