— Но, но… Про потери карьеры прекратите, Алла Ивановна, не нагнетайте, — строго сказал Шеховцев. — Какое положение после короткой? Кто, по вашему мнению выиграет старт?
— Если Хмельницкая прыгнет тройной лутц, мне придётся поставить её впереди! — решительно сказала Писеева. — Но… Здесь ещё один нюанс. Очень значимый. Я видела произвольные программы обеих девчонок. У Соколовской под музыку «В бой идут старики». Эта тема, сами понимаете, что значит для нашей страны. Среди зрителей наверняка будут ветераны. На контрольных прокатах Марина вызвала восхищение у ответственных людей. У Хмельницкой аргентинское танго. «Кумпарсита». Получается что Соколовская откатает две великолепные идеологически выдержанные программы и останется на втором месте. А Хмельницкая выиграет с постановками под дореволюционную классику и буржуазный бульварный танец.
— Да вы совсем уже там! — изумился Шеховцев. — Алла Ивановна! У нас спорт, а не соревнования в идеологии. Только сильнейший должен победить! Только это надо ставить во главу угла!
— Я понимаю это, — согласилась Алла Ивановна. — Но завтра на прокатах будет присутствовать товарищ Ельцин и товарищ Петров.
— М-да… — призадумался Шеховцев. — Час от часу не легче. Городок с мизинец, и какие-то страсти вселенского масштаба. Давайте так. Если кто-то совершит явную ошибку, заметную зрителям, ставьте его ниже, без разницы, кто катал. При равных прокатах победить должна Соколовская. У товарища Ельцина не должно возникнуть вопросов по идеологической выдержанности советского спорта. Хмельницкой мы после чемпионата сделаем предложение переехать в Москву, в ЦСКА. В первенстве области ей незачем участвовать. Пусть девчонку посмотрит Жук. Да и я посмотрю…
… Пока судьбы Арины и Марины решали столь высокие люди, сама Марина, злобная, как фурия, ехала домой на автобусе. Впрочем, виду не показывала, как истинный интроверт держа всё в себе. Чёрт побери! Отец не прислал за ней «Волгу»! Да и сам не явился на соревнования. Мать тоже не пришла, хотя сегодня воскресенье — выходной. Такое игнорирование дочери смотрелось неприличным со всех сторон. Она оказалась единственная, чьи родители не пришли посмотреть, чего их ребёнок добился за месяцы упорного труда. Для Марины, как для перфекциониста, очень важна была похвала и признание её гениальности.
И получила она её не от родных людей, а казалось бы, от совсем чужого человека — тренера Левковцева Владислава Сергеевича. Хотя… Какой он чужой-то? Марина вспомнила, как тренер терпеливо возился с ней маленькой, помогал кататься на коньках, держать равновесие. Как следил, чтобы она позавтракала бутербродами, положенными родителями, как шнурки завязывал… Слеза незаметно проложила дорожку с глаза Марины, когда она бездумно смотрела в окно автобуса с мелькающими домами и людьми.