Директор в сердцах бросил номер «Екатинского рабочего» на стол Алевтины Петровны и быстрым шагом ушёл из класса. Газета раскрылась, и улыбчивая Арина как будто специально посмотрела на русичку с развернувшейся страницы.
Из кабинета директор тут же позвонил Каганцеву, чтобы узнать, можно ли послать группу поддержки для Людмилы Хмельницкой.
— А вот это я не знаю, дорогой Валентин Петрович! — рассмеялся Каганцев в трубке. — У нас тут у самих чёрт-те-что сегодня намечается! Ты же в курсе, что товарищи Ельцин и Петров сейчас в городе?
— Естественно, в курсе, не такой уж я и отсталый, хоть и сижу тут на выселках, — усмехнулся директор. — И что? Они на соревнования придут? Это точно?
— Точно! — заявил директор ДЮСШОР. — Мы задолго до сегодняшнего дня знали, что Борис Николаич захочет посетить такое значимое событие для Екатинска. Готовились, воспитанников предупреждали. Вчера мне из горкома позвонили и ещё раз предупредили, что да, будут. Спросили у меня, когда лучше подъехать. Я им сказал, чтоб ко второй разминке подтягивались. Она начнётся в 15 часов. И ты к этому времени свою ватагу присылай. Только насчёт мест я не уверен. У нас зал на 300 мест, сколько-то в проходах можем поставить. Это же тренировочный каток по сути.
— Так мы не всю же школу приведём! — заверил Валентин Петрович. — Десять-двадцать человек, я думаю, будет вполне достаточно. Там же не только мы будем. Ты, кстати, газету читал?
— Читал! — рассмеялся Каганцев. — И сразу понял, что ты по этому поводу звонишь. Кто ж ещё мне позвонит в восемь утра на работу. Я такого и не помню. Хорошо, дорогой Валентин Петрович, присылай своих гавриков. Пусть плакат какой-нибудь сделают, чтоб я поручил встретить их и разместить в одном месте, покучней.
— Слушай, а у меня следом ещё один вопрос нарисовался… — неуверенно сказал Валентин Петрович. — Как Борис Николаич отнесётся к народу на трибунах, вдруг половину людей не пустят из соображений безопасности?
— Да ты что? — изумился Каганцев. — Товарищ Ельцин любит быть в центре внимания, в гуще людей. Он вчера к Соколовскому на завод ездил, по цехам там ходил, с рабочими разговаривал. Так что успокойся — никто арену закрывать не будет и выгонять зрителей. Приходите смело! И ты приходи! Ученица, как никак!
Положив трубку, Валентин Петрович задумался. Пожалуй что, стоит поручить собрать группу поддержки Леночке, пионервожатой. Пусть поработает молодёжь. Но уже и так ясно, что от школы посылать надо самых лучших. Отличников и хорошистов. И не слишком горластых, чтоб не упасть в грязь лицом перед Ельциным. Со стороны могло показаться, что Валентину Петровичу все эти проблемы в тягость, но на самом деле это было не так. Он был фронтовик, человек решительный и самые сложные проблемы привык решать, а не бежать от них, да и с молодым поколением, как настоящему педагогу, ему нравилось возиться.