От исключительно неприятного факта, что мы в самом деле крепко здесь застряли.
Полночь, тяжело раненая около тысячи лет назад, всё это время медленно угасала, но сохранилась почти целиком. Заря, лишившаяся брата более трёх тысяч лет назад, пережила потерю гораздо хуже. Теория Мелинды заключалась в том, что изначально оба замка-близнеца подпитывал один и тот же уникальный источник, и с уничтожением Рассвета поток энергии оказался нарушен. Насколько это соответствовало истине не знал никто. Но первым, что Илюха и Мелинда показали мне с высоты птичьего полёта, были руины, простирающиеся на многие километры вокруг. Те, что подальше, принадлежали Рассвету — близнецы когда-то стояли рядом, в одном мире. Те, что поближе, принадлежали Заре, от которой осталась единственная башня.
Одна башня — и бескрайнее поле развалин.
Ни тронного зала, ни какой-либо другой ключевой комнаты. Никого из действующих слуг, хотя бы и загрязнённых. Лишь периодически возникали на стенах живые портреты, выполняющие ту же функцию, что дуллаханы в Полуночи и пустые стражи в Полудне. Агрессивные тени средне-высокого уровня, процветающие на загрязнённой территории. На контакт нарисованные бойцы не шли — несмотря на многочисленные попытки. Оно и понятно, я даже на правах хозяина Полуночи переманил на свою сторону штук пять безголовых, а ведь предлагал десяткам, если не сотням…
И всё же, Заря жила — странной, едва заметной жизнью, но вцепившись стальными когтями в драгоценную наследницу и всех, кто её окружал. В подвале башни располагались запасы еды: пара ящиков сухарей, сухофруктов и вяленого мяса, которые замок пополнял раз в неделю. Магический барьер возникал ночью вокруг всех руин — и Зари, и Рассвета. Да ещё в предрассветных сумерках изредка слышались чьи-то лёгкие шаги, оставляющие за собой почти неуловимый цветочный аромат. Обладателя шагов застать врасплох не удалось, хотя круг-ловушку Илюха мог начертить ничуть не хуже меня. Может, потому что здесь никто не догадался постелить ковёр?
Для Мелинды и Илюхи в этом странном месте прошло два долгих месяца. Два месяца тренировок, безуспешного поиска потайных ходов, бессмысленной расчистки завалов, построения и разрушения планов. И пока что я не знал, как разорвать этот замкнутый круг.
— Хорошо хоть у подножия холма бьёт родник, — ворчал мой друг, пробираясь сквозь развалины, покрытые густым слоем мха. — О том, что гостям надо ещё и пить, Заря-матушка подумать не изволила.
— Ты считаешь, она вообще о чём-то подумала? — усомнился я.
— Хрен знает, но западню на Линду расставила — залюбуешься. В жизнь не поверю, что в этом не было умысла.