По словам Луны, теория предписывала использовать пламя взрослого дракона, так что пришлось импровизировать. По моей команде два красных дракона — ещё не взрослых, но уже и не детёныши — выдохнули сдвоенный сияющий поток в самое сердце горна. Мне случалось наблюдать, как такой же поток плавил камни как тонкий лёд, но печь драконьей кузни приняла в себя всесжигающий жар без малейших проблем. В этот же момент Луна повернула ключ, уже вставленный в нужный паз, и кузня ожила! Глаза металлического дракона ярко вспыхнули, а пойманный в горн поток пламени свернулся в бешено вращающийся ослепительный шар. Оно не гасло и не убывало, и могло поддерживаться в таком состоянии целую неделю! По литейной пронёсся гулкий звук — нечто среднее между рыком зверя и металлическим скрежетом, знаменующий запуск легендарного артефакта.
Драконья кузня, первая за всю написанную историю Полуночи, была готова к работе.
Первым в огонь горна отправился магический кинжал, один из первых артефактов, попавших при мне в Полночь извне. Его притащили из Ноарталя брат и сестра Иртресы — Аллуин и Нидрэ. Изначально клинок принадлежал их отцу, и в свои лучшие годы превращал обладателя в гения битвы, способного перебить десять врагов за раз. Но долгие годы бездействия не пошли кинжалу на пользу — зачарование постепенно обратилось в проклятие, жаждущее крови. А когда молодые альвы принесли клинок в Полночь, чтобы рассудить вопрос наследства, тот вступил в резонанс с силой замка и пробудился, чуть не прикончив Аллуина.
Столь глубинная проблема, увы, не подлежала исправлению. Изначальное зачарование было «внутренним», исключительно мощным и не поддающимся «распылению» в каменной чаше. Пламя драконьей кузни поглотило едва не трясущийся от злобы кинжал, отдав назад немного расплавленного металла и порошок-сырец для создания новых артефактов. Фактически, магическая энергия в физической форме, полностью очищенная от проклятия.
Я услышал едва сдерживаемый синхронный вздох облегчения, что вырвался у брата и сестры Иртресов. Они уже давно нашли место в Полуночи, охраняя библиотеку и активно обучаясь у профессионалов, но проблема кинжала отца явно не давала им спокойно спать.
Следующим предметом стала шкатулка лорда Бертрама, на фоне которой кровожадный кинжал смотрелся, как ручная граната рядом с «грязной» бомбой. Чудовищный артефакт, содержащий вариацию штамма «Мортум» с воздействием на крупную область. Внутри шкатулки лежал магический кристалл, но артефактом считались оба компонента, неотделимые друг от друга. Перед утилизацией этой невероятной дряни я попросил удалиться всех зрителей, не являющихся слугами Полуночи. Шансов на случайную повторную активацию было мало, но бережённого бог бережёт.