Из постсоветского ада — прямиком в американскую готику. Ну не прелестно ли?
Первый сюрприз ждал меня, как только я слегка углубился в кукурузу — тёмная человеческая фигура, словно парящая над землёй. Подойдя поближе, я разглядел детали — старую клетчатую рубашку, дырявый джинсовый комбинезон и широкополую шляпу. Шляпа была напялена на серый мешок, на котором кто-то грубо намалевал подобие человеческого лица. Края одежды пугала шевелились на ветру, создавая иллюзию жизни, но не более того. Наткнись я на такую декорацию в реале, то плюнул и прошёл бы мимо — я не ворона, чтобы от него шарахаться.
Но мы же не в Канзасе, верно? Хотя бог знает, может и в Канзасе, да не том.
Я хмуро посмотрел на пугало. Пугало продолжало висеть на жердях, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я всмотрелся в его нарисованное лицо — пришлось приложить усилия, чтобы понять, где у него кончались глаза и начинался нос. Зато рот вполне очевидный — чёрная надорванная щель на мешковине, из которой беспорядочно торчала солома, как тонкие кривые зубы.
Недоверчиво хмыкнув, я демонстративно направился мимо. И, конечно, стоило мне потерять зрительный контакт с пугалом, с той стороны раздался едва различимый шорох.
Я не стал тратить пулю из Райнигуна. Вместо этого я в один миг впустил в себя могущество «Зверя» и прыгнул туда, откуда шуршало. Мне удалось перехватить чудовище на лету, когда оно уже отправилось в полёт в мою сторону. Правой рукой, ставшей огромной лапой, я поймал тварь за верхушку башки, сбив широкополую шляпу в сторону — и припечатал к земле. Пугало хрипело и пыталось дотянуться до моего лица острейшими стальными когтями, которые до этого хитро прятало под длинными рукавами рубашки. Пыталось безуспешно, но с завидным упорством.
Методично и планомерно, я оторвал ему руки, одну за другой. Затем сжал правую ладонь, разрывая ткань мешка-головы, так, что соломенное содержимое высыпалось наружу. Тварь дёрнулась в последний раз, и вся рассыпалась на мелкую соломенную труху, которую тут же подхватил и унёс ветер.
— Никогда не любил кукурузу, — буркнул я, поднимаясь на ноги и заново отслеживая огонёк за полем.
Дальнейший путь прошёл практически без приключений — если не считать робких попыток некоторых стеблей загородить мне дорогу с целью затормозить. Похоже, всё поле представляло из себя своеобразный ивент, лабиринт, в котором за гостем в кошмаре гналось жуткое пугало, а тот изо всех сил спасался по предательскому кукурузному полю. Разве что враг оказался на удивление скромным — будь на моём месте Анна, она бы спалила тварь прямо там, на шестах, ещё на подходе. Впрочем, для пойманного во сне случайного человека ожившее пугало со стальными когтями вполне могло показаться олицетворением кошмара.