Нижняя часть у неё всё ещё оставалась паучьей, но с середины туловища тело паука сливалось с человеческим, как у безумной вариации кентавра. От живота и выше начиналось женское туловище, принадлежащее весьма миловидной молодой девушке с коротко остриженными чёрными волосами и слегка раскосыми карими глазами. Из одежды на ней были лишь те самые очки в роговой оправе — и за те полторы секунды, пока я тупил и кашлял, мне удалось рассмотреть и ладный животик, и красивую небольшую грудь.
— Я же говорила, говорила! — восторженно зачастила Лита без малейшего стеснения, когда я наконец сообразил отвернуться. — Говорила, что могу менять форму! Совсем другое дело, да?
— Можно подумать, я не верил, — проворчал я. — Это все варианты?
— Нет, есть ещё такой!
Ещё одно облако — и из него Лита вышла уже на человеческих ногах и прикрытая чем-то вроде лёгкого халата из паутины. В этом облике у неё имелись две дополнительных руки, а на лбу над человеческими глазами расположились ещё две пары чёрных и блестящих паучьих глаз. Смотрелось это жутковато, но по-своему даже мило.
— Мне идёт? — осведомилась она с лукавой улыбкой.
— Очень, — честно ответил я. — Как нога, прошла?
— Ага!
— Тогда следующий вопрос на повестке ночи. Ты что-то говорила про возвращение мне библиотеки?
Запах дыма я почувствовал задолго до того, как мы спустились на нижние этажи. Не застарелую вонь гари, а самый что ни на есть свежий дым, расползающийся по всем углам тёмных залов, окутывающий остовы полок, разъедающий глаза, удушающий. Чтобы избежать ненужных сражений, я шёл под «Вуалью» и нёс Литу в меньшей паучьей форме у себя за пазухой. Это отвечало на вопрос, можно ли распространить действие «Вуали» на кого-то другого. Да, можно, если этот другой подходящего размера. Паучишка в свою очередь наколдовала ауру, защищающую нас обоих от дыма, но та работала не идеально. Кашель удавалось сдерживать, и на том спасибо.
Спустя пять этажей вниз обнаружился источник дыма: всё пространство одного залов было объято пламенем. И это был не обычный огонь. Чёрно-оранжевые языки жадно облизывали останки полок и мебели, превращая металл в некрасивые серые лужицы, сжигая всё то, что не сгорело сто лет назад.
Всё, кроме деревянного пола.
— Ого-о-о, — с уважением протянул приглушённый голосок в районе моей груди. — А вы здорово его напугали!
— Фахара?
— Кого же ещё? Это его коронный приём, да ещё и с мощнейшей защитой на пол и стены, чтобы не выгорела вся башня!
— Предусмотрительно, — кисло сказал я, наблюдая, как медленно плавится один из последних в зале металлических шкафов. — И как нам миновать это тёплое местечко?