Окно! Я бросился вперёд, но подоконник и карниз обратились зубастой пастью, тьма за окном — глубокой глоткой. Тоже не иллюзия — ловушка со знакомым почерком Князя в Жёлтом! Огромные зубы клацнули, не дотянувшись до меня пары сантиметров, рот распахнулся снова, и я с размаху «скормил» ему злосчастный письменный стол. Тот благополучно застрял, прочно закупорив голодную пасть.
Дверь в коридор осталась настоящей, а вот за ней творилось настоящее безумие.
Коридор был наполнен скрежетом и лязгом. Он беспрерывно вращался вокруг себя, отрастив из пола, стен и потолка длинные кривые лезвия. Между ними там и тут виднелись половины автоматонов, словно вплавленные в камень и тянущие ко мне руки. Дверь в кабинет захлопнулась, исчезла, а мне ничего не оставалось, как погрузиться в творящийся хаос.
Пули Райнигуна отрывали автоматонам загребущие конечности и головы, «Зверь» и «Метаморф» позволяли лавировать между клинками. Кувыркаясь, падая и вскакивая вновь, я прорывался дальше, к пока ещё видимому выходу.
— Вы не оставили мне выбора, лорд Виктор! О Владыка туманного Йхтилла, извечно правящий под чёрными звёздами, услышь мой зов!
Очередная дверь разлетелась, будто доски прогнили насквозь, и коридор за ней пока ещё не успел превратиться в большую мясорубку. Я рванул вперёд со всех сил, с места набрав отличную скорость. Дорога, по которой я пришёл в кабинет, висела у меня в голове — я помнил каждый поворот. Если удастся опережать колдовство Ридвана хотя бы на один коридор…
Проснулся тот, кто слишком долго спал
Явился тот, кто небосвод создал
Пусть сгинет вечность, но царит покой
В тиши Йхтилла
Слишком хорошо разогнался — не успел затормозить. Четырёхпалая бледная длань вырвалась из приоткрытой двери слева и сомкнулась вокруг меня. Резко стало холодно — чудовищно холодно. Князь в Жёлтом не терял времени зря, высасывая силы из долгожданной добычи — даже до того, как начал затягивать меня за собой, в беспросветный мрак.
Ну уж нет, тварь. Сегодня ты мной не пообедаешь.
Мощь Авалона не могла спасать меня до бесконечности — но запас пока ещё был. Волчьи челюсти сомкнулись на бледной плоти, резко рванули, в сторону, отрывая, кромсая! Я старался не проглотить ни единой частицы, поскольку «Печать Пожирателя» подсказывала, что эта плоть не пойдёт мне на пользу. Хватка ослабла, когда зубы добрались до кости — и я покатился по полу. Покалеченная рука втянулась назад, но тут же приоткрылась следующая дверь, а за ней следующая.
Зарычав — в который раз за эту безумную ночь — я приготовился к забегу с препятствиями. Но стоило мне броситься вперёд, пол опять ушёл из-под ног, хотя провалился я не в темноту, а слепящий свет.