Мужчина изогнул бровь, и из-за близости я смогла рассмотреть, что она была перебита шрамом. Словно от пули или лезвия…
— Тогда отчего же вы меня окликнули?
— Из-за отчаяния.
Он бросил быстрый взгляд на экипаж, и я поняла: сейчас откланяется и уедет. Пережавшая горло судорога мешала говорить, я сама себе удивлялась.
— Полицмейстер вас боится. Да и его начальник, кажется, тоже, — торопливо произнесла я.
Но мои слова не произвели на мужчину ни малейшего впечатления. Он лишь пожал плечами, будто для него вызывать у сотрудников полиции страх — в порядке вещей.
— Моего мужа обвиняют в убийстве. Дело совсем не расследуют. Нашу лавку забрали, а за четыре месяца полицмейстер не сделал ничего. Но сейчас погрозил, что уже через неделю завершит расследования, и я буду жить с клеймом вдовы убийцы.
— И что вы хотите от меня? — его ровный, подчёркнуто вежливый тон заставил меня резко замолчать.
Впрочем, вероятно благодаря своему роду деятельности Иван Кириллович слышал немало печальных историй. Намного хуже моей.
— У меня нет средств нанять адвоката, — вновь повторила я, сжав зубы. — Я подумала… не могли бы вы кого-нибудь посоветовать? Должны же быть какие-то бесплатные помощники… для таких, как я.
— У вас должен быть стряпчий, раз покойный супруг держал лавку.
— Стряпчий есть, — цинично ухмыльнулась я. — Только радеет он о благе совсем другого человека.
— Свекрови? — предположил вдруг Иван Кириллович. — Сына от первого брака?
Наверное, на ум ему пришли самые логичные догадки. Я горько, невесело рассмеялась и покачала головой.
— Если бы свекрови… нет. Он спелся с человеком, который усиленно набивается ко мне в женихи. Несмотря на банкротство и то, что первого мужа подозревают в убийстве.
Впервые за всё время беседы в глазах адвоката вспыхнул неподдельный интерес.
— Барин! Князюшка! Опаздываем! — вновь вторгся голос нервничающего извозчика.
Когда Иван Кириллович обернулся к нему, в сердце что-то оборвалось. Оказывается, в нём уже успела вспыхнуть робкая надежда, которой не суждено было оправдаться.
— Вы свободны сейчас?
Вопрос мужчины огорошил меня.
— Д-да, — запнувшись, ответила, не смея поверить своему счастью.
— Отобедаете со мной?
— У меня нет денег, — напомнила на всякий случай.
Адвокат поморщился.
— Я запомнил с первого раза, Вера Дмитриевна. Не припомню, чтобы дамы начинали платить за себя в ресторациях.
Ситуация к улыбке не располагала, и я с трудом смогла её подавить, подумав, что мужчина просто не бывал в двадцать первом веке.
— Позвольте, — словно отсекая все дальнейшие обсуждения и возражения, он подал руку и помог подняться в экипаж и закрыл за мной дверцу, прежде чем повернуться к извозчику.