По лицу начальника поползли багровые пятна. Схватив папку, он смял её и метнул в полицмейстера убийственный взгляд.
— Это что такое?! — загремел, сотрясая воздух кулаком и несчастной папкой. — Вы за что жалование получаете? Лишу всех надбавок до конца года!
Ругаясь, мужчина почему-то изредка косился на своего спутника, а вот на полицмейстера смотреть избегал. Впрочем, в бумаги по делу он тоже не вчитывался, сразу после моей жалобы перешёл на крик.
— Да я… да я, Карл Филипович… — кое-как вытолкнул из себя толстяк. Краснота на его лице сменилась нездоровой бледностью. — Лжёт она, напраслину на меня возводит!
Его взгляд также бегал с начальника на незнакомца, который как раз глянул на полицмейстера так, что тот поёжился и подался назад, захлопнув рот.
— Карл Филиппович, подожду вас в коридоре, — произнёс мужчина, ухмыльнулся напоследок, окинул взглядом беспорядок и вышел за дверь.
С его уходом атмосфера лишь накалилась. Начальник стремительно подошёл к Ивану Ефимовичу и схватил за грудки, начал трясти с такой силой, что ткань мундира натянулась и жалобно затрещала.
— Ты, пропитая рожа, будешь ещё меня подставлять?! — бушевал начальник, пока полицмейстер лишь хрипел, а адъютант пытался слиться со стеной.
Я же не знала, куда себя деть.
— Этот шельмец вхож в дом Великого князя! А если он всем станет про московскую полицию рассказывать?! — Карл Филипович продолжал орать, брызжа слюной.
— Ей-богу, я ж не знал, Ваше превосходительство, вот вам крест, — жалко оправдывался полицмейстер.
Вскоре буря затихла. Начальник растерял свой пыл. Он брезгливо разжал руки и вытер ладони о мундир, попутно его пригладил. Насупил кустистые брови так, что они налезли на глаза, и строго зыркнул на Ивана Ефимовича.
— Вот что! Дело чтоб закрыл за неделю! Никаких проволочек, ничего слышать не желаю. Не закроешь — в будку городового отправишься.
Даже не взглянув на меня, начальник резко развернулся, щёлкнув каблуками, и, чеканя шаг, покинул кабинет. Взбешённый полицмейстер посмотрел на меня, едва дождавшись, пока старик скроется в коридоре.
— Ну, благодарю, сударыня, удружили, — прошипел он. — Будьте покойны, к четвергу закрою дело, и от клейма жены убийцы вам уже не отмыться. Это же надо, разорались, когда в отделение явился этот проходимец.
— Кто? — сиплым голосом переспросила я.
— Кто-кто! — передразнил полицмейстер. — Кудахчите словно наседка. Будьте покойны, у вас денег не хватит, чтобы и минуту этого адвокатишки оплатить. А на ваши прелести он и не взглянет, у него невеста — известная фифа, княжна!