Я больше не хотела быть в этой комнате. В его комнате.
Пусть он строит там свои уютные вечера — без меня.
Тихо, босиком я вышла в коридор. Доски поскрипывали под ногами, воздух пах старым деревом, сыростью и пылью. Внизу было темно, только одна лампа у кухонного стола отбрасывала золотистое пятно света.
Я спустилась по ступеням, стараясь не создавать шума, и вошла в кухню.
Он сидел за столом — не Дейн. Алек.
Согнувшись, он водил пальцем по экрану планшета, но, услышав мои шаги, сразу поднял голову. Его взгляд задержался на мне дольше обычного. Будто всё понял. Сразу.
— Ты не спишь, — сказал он просто, без вопроса.
Я покачала головой.
— Нет.
Молчание повисло между нами, густое, плотное, как туман на утренней равнине. Алек отложил планшет, придвинул к себе кружку и чуть наклонился вперёд.
— Он ушёл. Я как-раз входил в дом, когда он уходил.
Я кивнула. Села на край скамьи напротив, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Ты злишься? — спросил он вдруг.
Я подумала.
— Нет. Просто… не хочу туда возвращаться.
Он понял, о чём я. Не стал переспрашивать.
— Здесь холодно, — заметил он и, вставая, подошёл к старому обогревателю в углу, ударил по нему кулаком — тот загудел, словно оживая.
— Древняя техника, — хмыкнул он. — Как и этот дом.
— Но ты здесь, — сказала я. — Значит, не всё так плохо.
Он чуть усмехнулся и подвинул к краю стола вторую кружку.
— Хочешь чаю? Он странный. Местный. Вкус будто полевых трав с чем-то кислым… но бодрит.
Я обхватила пальцами горячую кружку, даже не притрагиваясь к напитку. Просто нужно было за что-то держаться.
— Спасибо, — прошептала я.
Алек молча наблюдал, как я уставилась в темнеющую жидкость, словно в ней можно было найти ответы. Или хоть немного покоя.
— Он не хотел тебя обидеть, — сказал Алек тихо, без нажима. — Просто… у него свои границы. Свои стены.
— А я не просила его ломать их. Только впустить немного света. Или хотя бы меня… Иначе… Иначе зачем он пытается сблизиться со мной? Ради детей?
Мой голос дрогнул, но я не отводила взгляда от чашки.
— И он почти это сделал. Я почти поверила, что что-то выйдет. А потом снова закрылся. Как всегда.
Алек выдохнул.
— Это — «как всегда» у нас идёт в комплекте с погонами. Ты не представляешь, сколько всего мы носим на себе. Иногда кажется, что легче быть железным, чем живым.
— А ты?
Он приподнял бровь.
— Ты тоже предпочитаешь стены? Или умеешь быть… живым?
В уголке его губ мелькнула тень улыбки.
— Иногда. С правильными людьми. В правильное время. Когда есть шанс, что никто не разобьёт тебе сердце, пока ты позволил себе дышать.
Я подняла взгляд. Наши глаза встретились — и в этой тишине не было неловкости. Только понимание.