— Яр, мне нужно тебе кое-что сказать.
Так. Вид Алёнки мгновенно трансформируется. Она становится тревожной и очень волнуется. Ну что ж, понимаю, что не день, а качели будут. Да и как по-другому, когда столько не виделись.
— Ты в порядке? – уточняю самое важное.
— Да. Мама твоя у нас. Мы с ней поладили.
— Это я понял.
— И еще отец приходил.
— Чей? – нещадно туплю.
— Твой.
— Что?! – между лопаток копье вбивается.
Скручивает в один миг, сгибает. За пару секунд окатывает россыпью мурашек. Какого черта старый пес был в моем доме. Я предупреждал же. Сука ты загнанная! Говорил же! Обхватываю лицо малышки, тревожно вглядываюсь. Пытаюсь прочесть, не обидел ли, не сказал ли ей лишнего. Если да, зашибу нахрен.
— Все нормально, – спешит сообщит моя девочка. – Маме твоей говорил. Наследства тебя лишает.
— Хер с ним, – с облегчением выдыхаю.
— С ним Сергей был.
— Да? Зачем? Он подходил к тебе?
— Да, – сглатывает. – Мы разговаривали.
Черная ревность лупит с размаху по башке. Понимаю, что зря, но справится с собой не могу. Меня раздирает. Настолько выворачивает, что встаю и отхожу в сторону. Опираюсь руками о стол, молча туплю. Зачем? Блядь, зачем им разговаривать.
— Яр, – трогает за плечо. – Он сказал, что ему больше ничего от нас не нужно. Он оставит теперь всех в покое. Все Сергею досталось.
С плеч спадает тяжкий груз.
Наконец-то! Чертова гонка окончена. Теперь нам никто не помешает.
Бережно привлекаю Алёну к себе. Обнимаю, глажу. Мы уносимся в наш мир, где лишь вдвоем существуем. Снова и снова прорастаем друг в друга канатами. Мои толще и крепче, а ее мягче, но такие же прочные. Не разорвать.
— Люблю тебя …
Одновременно у обоих срывается.
Дверь распахивается. Входит Линь, радостно размахивая заключением.
— Ярослав, все отлично. Можно ехать домой.
— Захвати коробки, Яр. Умоляю! – кричу мужу.
— Я чуть позже, – кричит. – Вадьке памперс меняю.
— Хорошо!
Мой Гордеев пытается унести сына в комнату. Так смешно его держит, будто сын хрустальный. А он вполне себе у нас упитанный малыш, ручки и ножки «на завязочках». Любит хорошо покушать. Внезапно появляется Валентина Владимировна. Тепло улыбаясь Ярику, раскрывает руки.
— Давай сюда, – звенит свекровь. – Вечно вы ничего не успеваете.
— Мам! – смеется Яр.
— Ба, где мой велик?
— Там!
Я сам смеюсь. Начинается очередной день. Где? Дай. Скажите-помогите! Мам. Мам. Баб! В нашем доме так много тепла. Оно отовсюду льется и от этого так хорошо, что сил нет. Сердце нежностью переполняется.
— Катя, ты снова колени расшибешь, – возмущается Гордеев.
— И че? – Катя непонимающе смотрит.