Тему сыновей тоже стараюсь не трогать. У Валентины Владимировны очень болит сердце за них. Вижу какая боль прячется в глазах, в этом океане утонуть можно. Сочувствую. Мне много стало понятно в отношении Сергея и Ярика. Очень многое.
— Что ты, Алён? Случилось чего? Ярослав звонил?
— Нет, – отпиваю воду.
Она ждет. Яр стал понемногу разговаривать с матерью, чему она безумно рада. Не без моего участия, конечно, но свекрови знать об этом необязательно. Очищаю совесть тем, что убеждаю себя: в какие-то события необходимо вмешаться, иначе с точки сдвинуться можно значительно позже запланированного.
— А что?
— Катя где?
— В кроватке, я ей погремушки включила, – оглядывается назад. – Хан сторожит. Что произошло?
— Что-то тревожно мне, Валентина Владимировна, – колюсь не выдержав.
Чтобы занять руки, начинаю вяло взбивать массу, хотя по-хорошему уже выбросить нужно. Затянула с приготовлением и вообще сегодня из рук все валится. Беспокойство одолевает невыносимо, хоть бросай все и беги пешком в Китай. Мне туда очень-очень нужно.
— И мне, – глухо говорит.
Она будто проваливается в небытие. На лице жуткая печать усталости отражается. Господи, как за один момент может сдать женщина, аж лицо серое. Переживает. Сколько бы Яру лет не было, он все равно для нее маленький мальчик.
Настолько проникаюсь тревогой, что быстро иду, выхватываю счастливо улыбающуюся дочку из кроватки. Прижимаю к себе, осыпаю поцелуями. Катюша вырывается, зажимает шейку, гулит и попискивает.
— Знаешь, Алён, ведь и за Сергея переживаю, – признается со слезами. – Тебе, конечно, это неприятно, но он мой сын тоже. Я их знаешь, все больше вспоминаю, когда они помладше были. Помягче, что ли. Тогда была им нужна.
— Вы и сейчас им нужны.
— Нет, – вздыхает. – Мужики они. Взрослые. Не исправить ничего. Удивляюсь, как Яр меня не выпроводил из квартиры. Мог бы, что говорить. Спасибо, что помогла, сгладила. Внучку хотя бы увидела.
— Валентина Владимировна, все будет отлично. Нужно еще немного времени. На счет Ярослава точно, а про Сергея не знаю. Что сказать.
— Спасибо тебе. Лучше будет …
Наш разговор прерывает звонок. Недоуменно переглядываемся.
— Ты кого-то ждешь?
— Нет, – пожимаю плечами, досадуя на то, что основное не успела сказать. – Подержите, пожалуйста.
Щелкаю замок, а потом меня накрывает. Застываю на пороге квартиры. Не помню, когда был такой шок, но сейчас реально до черных точек перед глазами.
— Ты кто?
Очень неформатный и крайне раздраженный мужчина тычет пальцем. Невольно отступаю под напором. Что за одежда? Он будто из прошлого века явился. Еще бы лапти обул. Опускаю глаза в пол. О, господи!