— Верю охотно. Ну, тогда давай так. Я даю тебе нужные контакты, а ты мне объясняешь, что у тебя там стряслось.
Какое-то время дочка, вероятно, боролась с собой, раздумывая, как поступить будет правильнее. Но по большому счёту выбора он ей не оставил. И в конце концов она сдалась.
— Только если пообещаешь, что никак не выдашь свою осведомлённость. Пожалуйста, па! Я не хочу, чтобы меня снова в предательницы записали!
Ага, значит, вопрос касался матери. Ну, тогда он тем более не собирался просто так отступать.
— Обещаю. Выкладывай.
И очень скоро он пожалел, что давал какие-то обещания.
— Слушай, что за ересь, мать твою? — прорычал он, чувствуя, как у него буквально чешутся руки взять телефон и решить этот вопрос за пару минут. — Зачем все эти хождения вокруг да около, когда я могу всё уладить, не вставая из кресла? Почему сразу ко мне не пришла?
— Ты забыл, в каких вы отношениях? — вспылила дочь. — Па, серьёзно? Да она и слышать не хочет, чтобы ты ей хоть в чём-нибудь помогал!
— Твоя мать настолько меня не переваривает теперь, что ей даже своего приюта уже не жалко? Готова и его на алтарь своей гордости положить? — раздул он ноздри. — Ты сама-то как считаешь, это нормально?
— Я никак не считаю, — проявила несвойственную ей твёрдость дочь. — Я просто хочу ей помочь, понятно? Хочу принести хоть какую-то пользу. Сама разобраться.
— А что у тебя за подозрения? — прищурился Добровольский. — Ты же просишь о конкретном жалобщике разузнать.
Вероника бросила на отца короткий нечитаемый взгляд.
— Ты же сам говорил, что вокруг приюта в последнее время какие-то странные пляски. А тут ещё жалоба, анонимная. Согласись, это странно.
— Соглашусь. Но именно поэтому мне и следовало бы вмешаться.
— Нет, не следовало бы, — твёрдо возразила дочь. — Вы с мамой расстались, и сейчас она твоего вмешательства не оценит. Она и моему-то не обрадуется. Но я с ней поговорю, и она поймёт. Особенно если мне удастся что-то полезное разузнать.
— Пользуешься теперь своим положением, — проворчал Добровольский, но уже подхватил телефон и полез в список контактов.
Наверное, наступали те самые времена, когда ему приходилось буквально приучать себя прогибаться под обстоятельства.
— Значит, вот тебе моё условие, — проговорил он, отыскав нужный контакт. — Я даю тебе возможность помочь матери, но ты меня позже проинформируешь. Договорились?
— А зачем? — спросила дочь, тоже застыв с телефоном руках, куда готовилась вбить новый контакт. — Почему тебе даже сейчас так важно знать, что у неё происходит?
Добровольский нахмурился.