После моего краткого рассказа подруга присвистнула.
— Ну, во-первых, а-та-та тебе за то, что сразу не рассказала, — пожурила она. — А во-вторых… хм. Ты пыталась выведать правду у Соколова?
— Слишком личное. Он не делится. Но теперь понимаешь, почему я не бросилась сразу ему наяривать, когда проблемы с приютом возникли? Я понимаю, что мы с Игорем сейчас по разные стороны баррикад, но я не припомню за мужем откровенных сказок или сплетен о ком-то. Он может быть хоть трижды сволочью, но не разносчиком сплетен. Для него это — фу.
— Н-да. Согласна, — задумчиво кивнула Марина. — Это дело бабское скорее. Слушай, ну а с другой стороны, правды может быть две. Мы его супругу не знали и понятия не имеем, по каким причинам они развелись. Выброси из головы. Сегодня-то он реально помог. Если бы не Соколов, эта проверка нам всю плешь проела бы. А он буквально за несколько часов всё разрулил.
И потребовала за это вполне приемлемую плату — всего-то ещё один ужин.
— Как же я не люблю эти тайны-загадки и недосказанности, — вздохнула я, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке.
— Понимаю. Но альтернативы-то пока особенно нет, — развела руками подруга. — Вот, может, сходишь с ним поужинать и что-нибудь разузнаешь.
И я уже смирилась с таким положением вещей, когда жизнь, которая и без того любила меня в последнее время «радовать» неожиданными поворотами, в который раз удивила.
— Мам, — позвонившая тем же вечером дочь решила огорошить меня собственными открытиями. — Как дела у приюта? Что-то решилось?
— Всё решилось и решилось благополучно, — я присела на край пока ещё заправленной постели. — Спасибо, что позвонила и интересуешься.
— Я рада слышать. Это хорошо. Очень хорошо, — протараторила она, и я поняла, что вопрос был задан скорей для приличия, а позвонила Вероника на самом деле потому, что торопится поделиться со мной какой-то важной информацией. — Только скажи, тебе случайно не Соколов помогал?
А вот это было уже странновато.
— Соколов. А что? Откуда ты знаешь?
Вероника замялась.
— Да я тут… я отцовскими связями воспользовалась и кое-что разузнала.
— Ты рассказала отцу?!
— Да нет, нет! Говорю же, связями воспользовалась, и всё. Ну, знаешь, хоть какая-то польза оттого, что мы с Пашкой работаем у отца.
Я сжала губы, не спеша ей возражать. Как ни крути, а Вероника права. Она ведь искренне стремилась помочь, почти наверняка движимая чувством вины за их с братом недавнее предательство. Сначала об отцовской затее со шпионажем рассказала, теперь ещё это…
— И что ты узнала?
— Кто подал жалобу на приют?