— А такое разве возможно? — пробормотала Вероника.
— Представь себе. Я думал, мы переберёмся сюда, и она как-то… я не знаю, смягчится.
— С чего бы? — фыркнула дочь. — Па, ты ей, конечно, помог, но получается, что не по доброте душевной, а в обмен на ответную услугу.
— Да она же тоже в этом заинтересована! — он не смог сдержать возмущения тем, что дочь не понимала элементарных вещей. — Если бы я её сюда не перевёз, то её бы так и продолжили дёргать. И приюту покоя не дали бы, и мне бы продолжали мозг выносить! Я вообще не понимаю, почему вам нужно это разжёвывать!
— Да не в целесообразности твоего манёвра дело, — устало возразила ему на это дочь. — А в том, что ты в который раз проявил свой авторитет и продемонстрировал силу. И чего ты ждал? Что мама без лишних слов согласится и будет терпеливо дожидаться твоих адвокатов? Как будто развод — это какое-то увеселительное мероприятие, которое предвкушаешь.
— Да не хочу я с ней разводиться, — выдал он и только когда вслух произнёс эту фразу, понял, что она верна на все сто.
Каким бы странным, неожиданным или непоследовательным это решение ни казалось всем, кто его окружал, только он знал его причины. У него было достаточно времени, чтобы пожить с Дарьей в разлуке и понять, что её в его жизни действительно не хватает. Они с ней так давно были в браке, что он привык воспринимать свою семейную жизнь как нечто должное. И лишь когда потерял эту связь, понял, что именно эти отношения и были самыми важными в его жизни, потому что их отсутствие чувствовалось — и чувствовалось слишком болезненно, слишком остро.
Расставание с Маргаритой на этом фоне терялось как нечто до того незначительное, что сейчас Добровольский пытался сообразить, на хрена вообще с ней шашни водил.
Всё теперь казалось незначительным по сравнению с тем, что он собственными руками развалил жизнь, которая сейчас казалась бесценной. Возможно, ещё и потому, что он ни за какие деньги не сможет купит себе то, что чувствовал к Дарье и детям.
И почему мы начинаем по-настоящему ценить настолько важные вещи лишь когда их теряем? Почему люди настолько глупы?..
— В смысле?.. — Вероника явно обалдела от такого поворота. — Я не пойму, это ирония какая-то или…
— Да какая, к чёрту, ирония? — рыкнул Добровольский. — Думаешь, я бы башку себе забивал плохим настроением твоей матери и названивал бы тебе? Я понять не могу, что вообще нужно делать, чтобы… чтобы хоть что-то исправить!
— Ох… — выдохнула Вероника. — Как по мне, тут что-то сделать уже…
Конец её фразы заглушил крик, от которого Добровольский вздрогнул всем телом.