И кто бы знал, как я сейчас хотела верить таким вот пустым заверениям. Добровольский понятия не имел, что там сейчас творилось, но тон у него был такой уверенный и обнадёживающий, что я готова была поверить, чтобы хоть как-то пережить эту поездку и не сойти с ума от тревоги.
На месте, как я и опасалась, царил кромешный ад. Дым над крышами домов был заметен ещё на подъезде.
— Господи…
— Даш, спокойно, — муж бросил взгляд на поднимавшийся в небо дымный столб. — Там же дерево по фасаду у вас и всяких других легковоспламеняющихся приблуд хватает. Не смотри туда, твою-то мать! Не рви себе сердце!
Но я не могла заставить себя отвести взгляд от этого ужаса. Ну а в мыслях уже рисовались картины одна страшнее другой. Пожарные не успели. Огонь распространился слишком быстро…
Добровольский выругался себе под нос и вдавил педаль газа в пол. Нас мягко увлекло вперёд, навстречу неизбежному, и остаток пути я уже просто молча молилась о том, чтобы потерь оказалось как можно меньше.
На месте уже работали пожарные и МЧС. Мы тут могли сделать не так уж много, разве что ждать. Марина, завидев нас с Добровольским, кинулась ко мне и, захлёбываясь, принялась объяснять.
Добровольский не отходил от меня ни на шаг.
— Огонь как-то перекинулся… я не знаю. Никто не знает. Вроде как смежное помещение загорелось. Наверное… наверное, проводка, — тараторила она. — И это чёрная магия какая-то, ты понимаешь? Я уже домой собиралась. И мне ещё, знаешь, почудился запах гари, но едва-едва. И я подумала, что… подумала, показалось.
Я кивала, как заведённая, а сама наблюдала за мельтешившими работниками служб и боялась задать главный вопрос.
— А что с питомцами, Марин? Я не вижу, чтобы кого-нибудь выносили.
И пока я проговаривала эти слова, меня начало колотить. Я вздрогнула, когда на плечи мне легли ладони мужа, будто пытались меня заземлить, чтобы я так не вибрировала.
Сейчас у меня не было сил выяснять, что он творит. Я должна услышать ответ.
Марина сглотнула.
— Из вольеров в переднем помещении всех уже вытащили. А в том, что дальше… я не знаю. Мне сказали, что сообщат, как продвигается тушение…
Мне такой ответ совсем не понравился.
— Марина…
— Ну а что бы я им возразила? — почти выкрикнула она. — Я сама тут все ногти себе изгрызла. Жду, когда сообщат.
Наверное, я бы в своём нынешнем состоянии и не заметила, что мы с Мариной остались одни, но тяжёлые тёплые ладони сползли с моих дрогнувших плеч, и я невольно обернулась, не понимая, что происходит.
— Добровольский, ты… что творишь?
Я видела, как он расстёгивает и стряхивает с себя толстовку, накидывает её мне на плечи, оставшись в одной футболке. Краешек моего обострившегося сознания зачем-то отмечает, что я очень редко видела его в такой неформальной, почти домашней одежде.